Ты стеснительная, привыкла к близости с единственным мужчиной… Знаю, что поступил нечестно, просто когда снова увидел тебя здесь, в Гридоре… Ты понравилась мне ещё в замке Тиадея. И я… Я радовался, когда ты приходила. Если бы виконт дал тебе вольную!
— Простите, снэр, то есть Тьёрн, я действительно не могу. Мне не то чтобы неприятно, совсем нет…. Простите, если оскорбила вас.
Маг промолчал, накинул рубашку и на несколько минут вышел. Я воспользовалась его отлучкой для того, чтобы одеться, хотя бы частично, в сухое.
Тьёрн вернулся спокойным, но опечаленным. Магией привёл в надлежащий вид платье, попросил разрешения надеть на меня чулки. Краснея, я согласилась, и вновь почувствовала прикосновения его пальцев. Они дарили тепло, на миг даже задумалась, а не попробовать ли? Но испугалась.
— Ты заходи, — сказал на прощание маг. — Просто поговорить. И не бойся: если женщина не хочет, ничего не будет.
Домой возвращалась одна, дико опаздывая к ужину. Щёки горели от воспоминаний и собственных мыслей. Я ведь чуть не переспала с другим мужчиной — авердом, который говорил такие красивые слова… Норн не умел делать комплименты, даже во время моей беременности. А тут — целое море, которое накрыло с головой, море, в котором я чуть не утонула.
И эти ощущения… Мне не хотелось его отталкивать. Никакой брезгливости, мыслей о грязи — от Тьёрна шло тепло, такое ровное, приятное. Наверное, всё дело в том средстве, которое он мне подсыпал. Когда только успел?
Порядочной женщине стоило бы рассердиться на него, заречься у него бывать, но делать этого я не собиралась.
Разумеется, моё длительное отсутствие вызвало ряд вопросов.
С хозяином я, запыхавшаяся, в заново намокшем платье столкнулась на пороге детской. Если бы не выражение лица норна, умилилась бы: он держал на руках Рагнара, теребившего шнурок на шее отца — интересно же, особенно, когда там что-то блестящее.
Ангелина, уже большая, научившаяся ходить, не сводя с хозяина маминых голубых глаз, настойчиво пыталась привлечь его внимание. Кормилица, теперь выполнявшая также роль няни (скоро у девочки должна появиться нормальная няня), безуспешно пыталась увести девочку, убедить, что отец занят.
— Уложи её, ей давно пора спать.
Кормилица кивнула и, подхватив упирающуюся и заливающуюся плачем воспитанницу, скрылась в недрах детской, предупредительно притворив за собой дверь.
Хозяин окинул меня пристальным взглядом и протянул Рагнара:
— Ты мать, может, хоть раз уложишь сына? Помнится, ты так переживала, что его отдали кормилице, а теперь, как посмотрю, не стремишься быть рядом. Где пропадала?
— Ходила по магазинам и гуляла, хозяин, — я бережно прижала к себе ребёнка, поцеловала в лобик и начала укачивать, в полголоса напевая одну из кеварийских песен.