Семнадцатилетняя Иалей оказывается в рабстве, став наложницей для аристократов. Она пытается сохранить себя в условиях нового положения, но сталкивается с выбором между подчинением и стремлением к свободе. Перед ней открываются новые пути и непредсказуемые события.
Волнение было искренним — он действительно испугался, порывался тут же послать за врачом, лично оторвать голову посланным слугам — за то, что плохо искали. И не уберегли.
Разумеется, судьба разбойников интересовала норна больше всего. Судя по всему, уцелевшего грабителя ждала мучительная смерть, простым повешеньем он не отделается.
А потом хозяин снова привлёк к себе и поцеловал. За первым поцелуем последовал второй, третий — целая череда поцелуев, покрывшая каждый дюйм оголённой кожи.
Я не ожидала такого, не ожидала, что так быстро схлынет ярость, подозрительность, что он не станет ругать меня, не начнёт корить за очередную глупость, негодовать, почему не показала браслет с его именем — вместо этого стремление успокоить.
Но почему, если он так любит, не желает дать мне вольную?
К кому или чему вы привязались, Сашер альг Тиадей, за кого или за что так испугались сейчас? Беспокоитесь за мать вашего долгожданного сына? До его зачатия вы были другим.
Страх постепенно отступил, я успокоилась, хотя и не до конца.
Хозяин разомкнул объятия и прислушался:
— Надеюсь, детей не разбудил.
— Я посмотрю, хозяин. Вам что-нибудь нужно, или расстелить постель?
— Ничего не нужно, а ты, наверное, есть хочешь. Растолкай кого-то на кухне, пусть покормят.
— Спасибо, я не хочу. Можно подняться в детскую?
Он кивнул и пропустил к лестнице. Сам остался в холле, в полголоса отдавая указания слугам. Ругал, кажется, хоть и не кричал.
Дети действительно проснулись: маленькая норина Ангелина встретила меня на пороге детской.
Пока кормилица укладывала и рассказывала сказку девочке, укачала Рагнара.
Оба быстро заснули. Такие хорошенькие!
Хотела забрать сына к себе — не люблю, когда он спит с чужими людьми, но на плечи легли тёплые ладони. Чьи, и гадать не нужно.
Склонившись над кроваткой, обнимая меня, норн пару минут смотрел на спящего сына, а потом увёл из детской.
Ту ночь я провела с хозяином. Он не позволил помочь с вечерним умыванием, вместо этого растолкал хыр, чтобы наполнили мне ванну.
Я дремала в тёплой воде, вдыхая божественный аромат.
А после я заснула в объятиях норна, крепких и уютных, будто он стремился оградить меня от остального мира. Заснула практически сразу, уткнувшись носом в плечо.
Весь остаток текущей и всю последующую неделю норн проводил строевые смотры и рассматривал вопросы о вынесении поощрений и наказаний.