В Петербурге наступает мрачное затишье, где корабли-призраки угрожают всему городу. Японская армия вынуждена оставаться в закрытых портах Кореи, замордовавшись под блокаду с японским островом Цусима. Власти Петербурга боятся приближающейся зимы и революции, как нового корабля-призрака надежды и свободы....
Похоже, «Петербургский рубеж» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Он какое-то время помолчал, а потом сказал:
— Господа, если вы не хотите мне рассказать о том, откуда вы приехали и кто вы, то я не буду настаивать. Но очевидно издалека. Из Америки там, или из Австралии… У вас не только говор нездешний, но поведение и поступки.
— Отлично, Сосо! — я откинулся назад и побарабанил пальцами по столу. — Вы правы. Мы действительно попали к вам издалека. Именно попали, а не приехали, пришли, приплыли или прилетели. Не понимаете? Нет, мы расскажем вам об этом во всех деталях, но не сейчас, а чуть позже.
А пока, Сосо, разрешите прочесть вам стихотворение, написанное одним юным грузином. Правда, прочту я его не по-грузински, а в русском переводе, вы уж меня извините.
И я начал читать.
Ходил он от дома к дому,Стучась у чужих дверей,Со старым дубовым пандури,С нехитрою песней своей.А в песне его, а в песне —Как солнечный блеск чиста,Звучала великая правда,Возвышенная мечта.Сердца, превращенные в камень,Заставить биться сумел,У многих будил он разум,Дремавший в глубокой тьме.
— Цминдао гмерто! (Святый Боже!) — воскликнул Коба. — Откуда вы знаете эти стихи? Господа, да кто вы?! — Похоже, товарищ Сталин был испуган не на шутку.
Еще бы, непонятные люди в странной военной форме, прибывшие бог весть из какой дали, которые знают его стихи, написанные еще лет десять назад, в шестнадцатилетнем возрасте. И опубликованы они были лишь один раз под псевдонимом Сосело в малотиражной грузинской газете «Квали».
— Товарищ Сосо, что с вами? — спросил слегка перепуганный Мехмед Ибрагимович. — Николай Арсеньевич просто хотел напомнить вам о тех временах, когда вы, тогда еще учащийся Тифлисской духовной семинарии, мечтали о справедливости для всех людей и писали замечательные стихи.
И Османов протянул стакан с вином еще не пришедшему в себя будущему товарищу Сталину. Сосо схватил стакан и залпом выпил вино. Лицо его быстро приняло обычный цвет, и он, переведя дух, кивнул. Универсальный адаптоген — алкоголь — сделал свое дело.
