Эмиль Лубе и Теофил Делькассе поняли, что дальнейшее развитие событий грозит падением кабинета министров. Нужно было принимать контрмеры. Британскому правительству было заявлено, что подписание договора о «Сердечном согласии» откладывается на неопределенный срок. Заявление это вызвало эффект разорвавшейся бомбы. Теперь и в Лондоне начались демонстрации против обманщиков-лягушатников, которые готовы предать свою союзницу в минуту опасности. Примечательно, что лондонская полиция не допустила никаких акций протеста у российского и германского посольств.
Премьер-министр Артур Джеймс Бальфур понимал, что необходимо сделать всё, чтобы не дать главам двух европейских империй дополнительного повода для начала боевых действий. Тем более что и без того подобных поводов было предостаточно. А воевать с Германией и Россией одна Британия не могла. Франция же в самый последний момент вывернулась из британских объятий. Других же желающих подставлять свои бока под пинки сапог кайзера и царя в Европе не находилось.
В состоянии тихой паники пребывал и клан парижских Ротшильдов. И на это были свои причины. К концу XIX века мир был почти весь поделен между могущественными кланами финансистов. Свободных ресурсных территорий практически не осталось. Единственной огромной территорией с почти неосвоенными неисчислимыми богатствами — источниками сырья и огромным населением, потенциальный рынок сбыта — оставалась Россия. Разговоры о том, что Россия несправедливо владеет такими богатствами в одиночку, начались в конце XIX века.
"
"Еще в 1884 году на конференции в Берлине западные державы приняли решение: те страны, которые сами не могут освоить свои ресурсы или делают это слишком медленно, должны «открыться миру», а если они не хотят сделать это по доброй воле, то их следует принудить к такому шагу. Формально было заявлено, что речь идет об Африке, но Африку не надо было «открывать» — ее уже и так «открыли», без всяких специальных решений. На самом деле это была черная метка России.
Однако император Александр III продемонстрировал выдержку и не испугался.
Тогда западный капитал пошел другим путем. С помощью своей агентуры влияния (прежде всего Сергея Витте, связанного с Ротшильдами и другими представителями британского и французского капиталов) ему удалось посадить Россию на финансовую иглу, стремительно ускорить рост ее финансовой зависимости от международного капитала, жестко пристегнув к французским, а затем к британским внешнеполитическим интересам.
