В Петербурге наступает мрачное затишье, где корабли-призраки угрожают всему городу. Японская армия вынуждена оставаться в закрытых портах Кореи, замордовавшись под блокаду с японским островом Цусима. Власти Петербурга боятся приближающейся зимы и революции, как нового корабля-призрака надежды и свободы....
Похоже, «Петербургский рубеж» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Только и слышен ее полушепот: «Сосо, выпрямитесь… Сосо, не кладите локти на стол…» Она чем-то напомнила мне Мальвину, воспитывающую сорванца Буратино. Как-то так сразу он у нее стал Сосо, а не Иосиф, и не товарищ Коба. И если в начале этого мероприятия товарищ Коба слегка робел и смущался под строгим взглядом Нины Викторовны, то уже к концу завтрака вел себя вполне естественно, не допуская особо грубых косяков.
Разговор, поначалу нейтральный, довольно быстро перешел на политику. Конечно же, тему начал товарищ Коба, за что мы ему были благодарны.
— Товарищи, — сказал он, отложив в сторону вилку, — конечно, разгром Японии — это замечательно. Но он ни на йоту не улучшит положения простого народа Российской империи. Все выгоды, как всегда, опять загребут себе купцы и помещики. Для русской торговли станут доступными новые транспортные пути в Азию, и господа купцы получат новые прибыли. В аннексированной Маньчжурии откроются новые должности для десятка крупных и нескольких сотен мелких чиновников.
Мы переглянулись. Чувствовалось депрессивное влияние небезызвестного Ильича с его лозунгом: «Чем хуже, тем лучше». Но и такая точка зрения тоже имела место в рядах нынешней революционной интеллигенции.
— Ну как же, уважаемый товарищ Коба, «ничего не изменилось», — хмыкнула Нина Викторовна, — выкупные платежи отменили и недоимки на десять лет заморозили. Не без нашего, между прочим, влияния. И не забывайте про госмонополию на торговлю хлебом и прекращение платежей по французским кредитам, которые в основном разворовывались приближенными царя, а проценты по этим кредитам, как водится, платил народ. Тут мы, сказать откровенно, сыграли Николая Александровича втемную, ничего не объясняя, а просто предоставляя ему соответствующую правдивую информацию, исходя из которой он просто не мог поступить иначе.
Коба немного помолчал, собираясь с мыслями, потом обвел всех нас взглядом.
— Но, товарищи, если положение крестьян улучшилось, то положение заводских и фабричных рабочих остается совершенно неудовлетворительным. Тяжелые, зачастую опасные условия работы, при нищенской зарплате.
