- Может, зайти к Усольцеву, а? - размышлял вслух Белов.
- Не советую, - качала головой Сонечка, и Василий Петрович знал, что она права: ни к чему было теребить сейчас Евграфа. Ничего не поделаешь, надо ждать.
Но вот однажды Сонечка в ответ на вопрос Василия Петровича продекламировала новые стихи Покатилова:
В годах борьбы, невзгоды и напастей
Не покидал свой пост милиционер, -
Он твердо знал, что бережет путь к счастью -
Коммуны светлой охраняет дверь.
- Неужто взяли? - догадался Василий Петрович.
- Взяли, - подтвердила Сонечка. - В четыре часа утра. Васильев и Битюгов. Браунинг у него был, но выстрелить не успел, отобрали. На Кадетской улице в засаду попал.
- Кто его будет допрашивать?
- Усольцев, кто ж еще? Его же бригада это дело разматывает.
- А когда допрос, не знаете?
- Как это не знаю! - оскорбилась Сонечка. - Конечно, знаю. Минут через десять-пятнадцать его Митрофанов поведет.
И действительно, через пятнадцать минут мимо стоявшего в коридоре Белова милиционер провел в кабинет Усольцева плотного человека среднего роста. Щеки князя были покрыты неряшливой седой щетиной. По меньшей мере, он не брился дня три-четыре.
Со времени их последней встречи князь сильно постарел. Белова он, кажется, не узнал, а может быть, не захотел узнать. Белов сильно волновался. Еще бы, вполне возможно, что сейчас за дверью этого кабинета будет наконец подведена черта под историей, над разгадкой которой бился сам Белов, его отец и Евграф Усольцев. Но захочет ли князь сказать правду?
- А теперь, - сказал мне Василий Петрович, - не будем мешать Евграфу Николаевичу Усольцеву работать, оставим его наедине с задержанным князем и поговорим о геммах - резных драгоценных и полудрагоценных камнях. Я, конечно, понимаю ваше желание оказаться сейчас в кабинете Усольцева и присутствовать при допросе князя. Но наберитесь терпения. Всё в своё время. Не надо слишком торопиться и торопить события.
Василий Петрович не любил верхнего света, и комнату освещала лишь настольная лампа, создавая атмосферу уюта и таинственности.
- Обычно думают, - неторопливо говорил он, - что геммы представляют интерес только для ювелиров, коллекционеров и искусствоведов. Иногда, вспоминая про балладу Шиллера «Поликратов перстень», переведенную на русский язык Жуковским, к ним ещё приобщают поэтов. Между тем геммы - неиссякаемый источник самых разнообразных сведений. По античным геммам, например, можно изучать искусство и мифологию.
