Усольцевым и Белов исследуют тайны старинных экспонатов из музея уголовного розыска. Приключения старинных часов, перстня Пушкина и медальона Марата раскрывают связь криминалистики с искусством и литературой. Повесть о приключениях экспонатов и следователей.
Эта страница Chitat.online посвящена книге «Пять экспонатов из музея уголовного розыска»: читатель видит описание, автора, жанры и может сразу перейти к чтению полной версии в браузере.
Усольцевым и Белов исследуют тайны старинных экспонатов из музея уголовного розыска. Приключения старинных часов, перстня Пушкина и медальона Марата раскрывают связь криминалистики с искусством и литературой. Повесть о приключениях экспонатов и следователей.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
читать текст Юрий Михайлович Кларов Легкое чтение Детективы Любовные романы подборки серии
Усольцевым и Белов исследуют тайны старинных экспонатов из музея уголовного розыска. Приключения старинных часов, перстня Пушкина и медальона Марата раскрывают связь криминалистики с искусством и литературой. Повесть о приключениях экспонатов и следователей.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
Но ты во всем этом не виновата…»
«…Видел я трех царей: первый велел снять с меня картуз и пожурил за меня мою няньку; второй меня не жаловал; третий хоть и упек меня в камер-пажи под старость лет, но променять его на четвертого не желаю… Посмотрим, как-то наш Сашка будет ладить с порфирородным своим тезкой; с моим тезкой я не ладил. Не дай бог ему идти по моим следам, писать стихи да ссориться с царями! В стихах он отца не перещеголяет, а плетью обуха не перешибет…»
«Какая ты дура, мой ангел! конечно я не стану беспокоиться оттого, что ты три дня пропустишь без письма, так точно как я не стану ревновать, если ты три раза сряду провальсируешь с кавалергардом. Из этого ещё не следует, что я равнодушен и не ревнив…»
Натали приподняла правую руку - письма, одно за другим, стали опускаться на столик, образуя сугроб, который совсем закрыл ее лицо от Пушкина.
Низкий голос цыганки Тани пел сложенную в таборе песню:
Александр Сергеевич открыл глаза и увидел встревоженное лицо Данзаса.
- Нет, ничего. Это я так. Пустое.
Пушкин уперся рукой в подушку и слегка приподнялся. Это далось ему с трудом. Вновь вернулась оставившая было его нестерпимая боль. Чтобы не застонать, Александр Сергеевич сжал зубы и глубже втиснулся в подушку.
- Потерпи немного, скоро приедем, - сказал Данзас.
Пушкин кивнул. Преодолев силой воли боль, попросил:
- И пришли людей, чтобы меня перенесли. Наверх я не поднимусь.
- Натали скажи, что рана несерьезная, - с трудом выговаривая слова, будто заново учась говорить, сказал Пушкин.
Остался позади Кронверкский проспект, огибающий полукругом Александровский парк. Они переехали Троицкий мост - и вот уже Дворцовая набережная, нарядная, ярко освещенная.
- Почти приехали, - сказал Данзас.
Пушкины занимали квартиру рядом с Зимним дворцом, на Мойке, в доме князя Волконского. Поэта внесли на руках в его кабинет, раздели и уложили на диван.
Вскоре приехал доктор Задлер. Он осмотрел Пушкина и наложил на рану компресс. Задлера сменил известный в Петербурге хирург Арендт.
Рассказывая впоследствии о своем посещении поэта, Арендт говорил: «Обычно жизнь людей, получивших подобную рану, измеряется минутами. А он сделал ответный выстрел, сам перешел в карету и столько прожил… Великолепная натура! Mens sana in corpore sano - здоровый дух в здоровом теле. Это был не только великий поэт, но и человек великой воли».
Арендт долго зондировал рану, но пулю извлечь не смог.
