Удивился тому, как много сделано, увидел, что она все же разукрасила розовым облачка, что Вита уже закончила все работы по чертежам и отметкам. Он смотрел вслед Воронцовой, которая уже убрала телефон в рюкзак и почти скрылась за углом. В этот момент к ней подошел тот самый парень, что в первый день пытался подкатить у него на глазах. Она удивленно остановилась, когда новенький ее окликнул. Юра даже не знал, как его зовут, обычно команду набирал и распределял Герман.
— Как ты смотришь на то, чтобы завтра в обед сходить куда-нибудь поесть? — еле расслышал Юра и даже немного пересел поближе.
— А если послезавтра? — не сдавался герой-любовник, а у Юры возникло стойкое желание съездить ему по морде. — Или ты занята?
— Для тебя я всегда занята, — послышались удаляющиеся шаги.
— Ууу, говорили же, что она тебе не по зубам… — послышалось с другой стороны. Дальнейшего диалога Юра не слышал. Он глубоко вдохнул и выдохнул, потирая лицо руками, забыв о том, что они все в опилках. Он не понимал, почему ему не все равно.
Надо сохранять дистанцию, пока не разберется в себе и в ее отношениях, иначе будет больно. Снова.
Воскресенье 22:00 по московскому времени, 21:00 — по испанскому.
В этот день и в это время Ярослава обычно созванивалась со Стасом. Они могли разговаривать и час, и два, могли проболтать до глубокой ночи, могли смотреть фильм или созваниваться по видеосвязи и гулять, показывая город.
Стас уехал в Испанию по программе обмена в конце июля, и с того самого времени между ними сложилась такая маленькая традиция. Его внеочередной звонок ее порядком удивил и напугал. Сообщив ему, что перезвонит через несколько часов, как будет дома, Яра попыталась успокоиться, потому что сердце было не на месте и отдавалось где-то в районе горла, перекрывая воздух.
В начале лета она узнала тайну, которую так и носила в себе, не в силах рассказать Стасу, поэтому каждый звонок переживала, что это откроется.
Их семья являлась образцовой во многих планах. Отец — адвокат, мать — бизнес леди, красавец-сын… Но однажды после сдачи экзаменов, когда Ярослава ходила по судам, узнавая о целевом направлении, она увидела его родителей.
Они выходили из зала судебных заседаний какие-то поникшие и уставшие. Ее они не заметили, зато она смогла расслышать их диалог.
— Стасу пока не говорим, я сама ему сообщу, когда посчитаю нужным.
— Не думаю, что это правильно. Он вправе знать. И от меня, а не от тебя. Ты сама прекрасно знаешь, что он от меня тогда… — голос дрогнул, — отвернется.
