– Иди сюда. Я тебя угощу, – в кармане остался еще кусок вяленой рыбы, каменной, но все же.
Ворон подпрыгнул и, взмахнув крыльями, перелетел на руку. Когти его впились в кожу, а голова повернулась. От угощения он отказался, но протянул лапу, на которой сияло серебром кольцо.
И письмо, к нему прикрепленное.
– Благодарю тебя, посланник, – Брунгильда осторожно сняла письмо. – Ты останешься ждать ответа?
Ворон хохотнул совсем уж по-человечески и произнес:
А потом подпрыгнул. И жесткие перья мазнули по лицу, птица же поднялась, сделала круг под потолком и убралась в открытое окно.
– Вы… – Брунгильда вдруг почувствовала руки на руках. – Вы в порядке? Он вас не ранил?
Бледный и мелкий, и трясется весь, а разглядывает с беспокойством и даже вполне искренним. И страшно ему, это чувствуется.
– У вас кровь! – он вытащил белоснежный платок и приложил к запястью. Платок был кружевным и тоже, как жених, пах цветами. – Присядьте.
– Зачем? – удивилась Брунгильда.
Отец молча протянул руку, и Брунгильда отдала письмо, только заметив, что на черном воске поблескивает зубами череп.
«И человеку, верному Свету, надлежит помнить, что демоницы способны принимать обличье человеческое, в коем становятся неодолимо прекрасны. Они туманят слабый разум мужской, лишают волю и заставляют совершать многие дела, коии и самого-то человека, их свершившего, после ужасают. А потому, дабы не пасть во грех сношения с тварью хаоса, надобно держать тело и душу в строгости, не избегать посещения храмов, но избегать женщин, особенно красивых, ибо каждая такая может оказаться порождением тьмы и хаоса»
Письмо мы писали долго.
То есть как, мы… сперва подали стол. Вот так вот взяли и подали. Ну да, в самом-то деле, не самому же Повелителю к столу идти, когда подать можно.
Такой от массивненький. Я ногтиком поскребла, убеждаясь, что не ДСП, а самое настоящее дерево. Дуб? Ясень? Ничего в древесине не понимаю, но эта, темная с красноватым отливом смотрелась роскошно. Роскоши добавляло золочение.
Такие вот… в общем, на столе уместилась огромная гора, с виду серебряная, украшенная махонькими домиками и даже фигурками, что людей, что чудовищ. Рядом с горой нашлось место коробке, в которой обнаружился песок, и еще одной, с ровными плотными листами бумаги.
Темные палочки, пахнущие медом. Я долго их обнюхивала, пытаясь понять, зачем они нужны.