Дедушка опять же…
Дедушка точно не поймет.
И Сержио он не примет. Ретроград. Да и идеи у него престранные. Все же знают, что благородный человек не может работать. Это честь пятнает в конце-то концов! Вот и Сержио… да и зачем, когда другие работают?
– Поживем год-другой в твоем замке, – Лукреция совершенно успокоилась.
В конце концов, не так она и пустоголова, как матушка полагает. Наоборот. Она все продумала!
– Потом, когда наследник родится… или наследница. Не важно. Нас простят. Матушка всегда так, сначала поругает, но простит всенепременно. Самое большее – пять лет.
Лицо Сержио почему-то вытянулось.
– Да, определенно… так никто и не скажет, что они были мягки и попрали приличия. Конечно, продержаться пять лет вдали от двора будет нелегко, но мы ведь можем создать свой собственный двор.
Сержио что-то булькнул. Наверное, от восторга и перспективы слова растерял.
– Небольшой, но изысканный. Пригласим живописцев, музыкантов. Поставим твой балет. И к нам будут съезжаться люди! О нас пойдет слава, как о самой прекрасной, самой удивительной паре мира! – она прижала руки к груди и зажмурилась. – О, мы перестроим твой замок… и не только замок. И все земли!
– Чтобы соответствовали. Никаких крестьян, полей, пастбищ. Только чудесные лужайки и дивные сады. Назовем их Сады Любви. Тебе нравится?
– Но… это… это неблагоразумно! – выдавил дон Сержио и, кажется, слегка побледнел. Точно, кажется. Пудра такая. Надо будет сказать, чтобы сменил. Слишком уж неестественный оттенок получается. – Ваши венценосные родители…
– Конечно, осерчают. Тут думать нечего. Титулов могут лишить. Меня. Тебя-то не тронут, разве что немного… они же должны всем показать, что брак без благословения. Но не волнуйся, говорю же, это будет ненадолго. Пока мы не покажем всем, на что способна истинная любовь.
Раздался тонкий свист и Летиция поднялась.
– Сегодня, – сказала она строго. – В десять. Я жду тебя здесь. Готовь побег.
Как прекрасное видение. Правильно. Она действовала именно так, как советовали в «Советнике для дам». Дарила надежду и исчезала, оставив кавалера пребывать в приятном томлении и душевном смятении. Насчет этого Летиция, правда, не была уверена, все-таки вслух дон Сержио не озвучивал ни про смятение, ни про томление, но очень надеялась.
– Дура, – её схватили за локоть и дернули куда-то в кусты. И прежде, чем Летиция успела завизжать, зажали рот. – Это я.
Следила! Вот ведь пакость мелкая!
– Только посмей мне помешать! – прошипела Летиция, испытывая преогромное желание укусить сестру, но та благоразумно руку убрала.
– Не собираюсь. Он не явится. Если осталась хоть капля мозгов в этой петушиной голове.
– Явится. Он меня любит.
– Тебя? Нет, он любит себя. В этом вы, к слову, похожи, – сестрица отпустила руку.