Одну из стен украшал живописный камин. Взор гостей поражал блеск хрусталя, стоявшего на столах. В стены были встроены огромные зеркала, отражавшие золотую лепнину и вычурные потолочные люстры, напоминавшие о богатой истории заведения.
Алина отказалась пить что-то крепкое, выбрала бокал сухого белого вина и сырную палитру в качестве закуски. Себе Санталов заказал графин водки и жульен с крабом. Из горячего девушка предпочла рыбу, запеченную в пергаменте, с диким красным рисом и облепиховым соусом. Мужчина остановился на телячьих щечках в дуэте с паштетом из садового горошка под грибным соусом.
Горячие блюда официант пообещал принести через сорок минут. Поэтому парочка принялась за холодные закуски, наслаждаясь шоу-программой, демонстрируемой на двухъярусной сцене.
Через сорок минут Сергей Федорович опустошил графин и основательно захмелел. Подтянутый официант выставил на стол горячие блюда и тут же принял новый заказ.
– Мне еще такой же графин… – Санталов посмотрел на Алину и осведомился: – Тебе понравилось вино?
– Нет, Сережа, – ответила его спутница и капризно повела плечиком. – Я выпила бы шампанского.
– Какое порекомендуете?
Молодой человек мигом выговорил заковыристое название и добавил:
– Очень хорошее шампанское! Разлив одна тысяча девятьсот девяносто девятого года.
– Несите! – распорядился мужчина и махнул рукой.
– Осмелюсь напомнить, одна бутылка стоит тридцать семь тысяч, – осторожно уточнил гарсон.
Тут бывший депутат глянул на него с такой высокомерной усмешкой, что тот моментально ретировался.
Свет в зале к этому часу стал приглушенным. Зеркала и позолота уже не слепили. Санталов осторожно посмотрел по сторонам и запустил руку под стол.
Ощутив на коленке мужскую ладонь, девушка тоже покосилась на ближайший столик. Соседи увлеченно болтали о каких-то своих проблемах. Никому не было дела до того, что происходит рядом. К тому же возражать, строить из себя недотрогу было глупо. Сергей Федорович проявил завидное терпение, истратил на нее немало денег, добиваясь сближения.
Алина допивала из бокала вино и смотрела на сцену. Мужская ладонь тем временем по-хозяйски шарила под ее юбкой.
– Как тебе этот ресторан? – спросил он, заглядывая в ее серые глаза и потихоньку разрывая по шву тонкие трусики.
– Здесь замечательная атмосфера, – отвечала она, затянулась сигаретой, выпустила дым в темноту зала и тихо добавила: – Сережа, оставь что-нибудь для постели, а то ведь ночью тебе будет скучно.
