Матвей, облаченный в черные рубашку и с покосившимся деревянным крестом на могиле отца, делится планами похоронить родителей еще лучше. Воздух накален дождем, а я стараюсь убрать склон холма, где лежат высушенные цветы - заслужившие столь долгое пребывание на этом месте. Это место словно таяло в собственной атмосфере безмолвия и боли, заставляя читателя погрузиться в глубину человеческих слез и надежд....
- Ты сейчас забери! – меня начинает натурально рвать от злости, - они мне здесь нахрен не сдались!
- Мудак! – толкает меня в стену и несется в кухню, я снова, как привязанный, за ней.
Наблюдаю, как она дерганными движениями достает из духового шкафа противень и начинает в него составлять свои фиалки в горшочках.
- И кастрюли не забудь!
- Кастрюли дарю на память! – решает великодушно.
- На хрен мне не упали твои кастрюли! Я к той малышке поеду, она меня с удовольствием накормит.
Элька замирает, а я с опозданием понимаю, что ляпнул это зря, потому что уже в следующую секунду получаю по роже.
- Пусти, урод, - шипит змея.
- С тебя причитается за мои потраченные нервы… - впиваюсь пальцами в ее лицо и развернув к себе, вгрызаюсь в ее рот.
Сучка кусается, я в долгу не остаюсь. Цапаю в ответ, чувствуя как по языку расползается вкус крови. Ее или моей – не знаю. Это срывает крышу, трахаю ее языком, одновременно, задирая юбку вверх.
Малая мычит, толкается языком в ответ, распаляя меня еще больше. Член болезненно ноет, просясь в ее тугую влажную дырочку. Не привык ему отказывать. Одной рукой удерживая Эльку за щеки, второй – рву на ней трусы.
Распластываю на столе животом вниз, удерживая за шею, быстро расстегиваю ширинку. Она мелко дрожит, больше не сопротивляется, потому что, уверен, уже вся течет.
Моя девочка. Куда я ее, дуру, отпущу?..
Расталкиваю коленом ее ноги шире и засаживаю по самые яйца.
Глава 24.
Придя в себя после сильнейшего оргазма, разлепляю глаза и оглядываю кухню. Салфетница на полу, сами салфетки вокруг стола, оба стула лежат на спинках. Угол стола упирается в холодильник.
Что это было, черт возьми?
Во рту еще стоит металлический вкус крови, а нижняя губа пульсирует от боли. Между ног тоже пульсирует, член Дена все еще во мне.
- Теперь я могу идти? – спрашиваю глухим голосом.
- Я тебя не отпускаю, - доносится из-за спины.
А затем, подняв на руки, Ден несет меня в ванную.
Я молчу, позволяю вертеть себя, как куклу, послушно поднимаю ноги и руки. Кончился запал, и злость вся выветрилась.
Голова гудит от слез и, наверное, от Мартини. Он мне сразу не понравился.
Взглянув на себя в зеркало, ужасаюсь. Выгляжу как обдолбанная наркоманка. Красные глаза, размазанная по лицу тушь и опухшие губы.
Стыдно, капец…
Опустив голову, закрываю лицо руками.
- Опять реветь надумала?
Качаю отрицательно головой.
