Матвей, облаченный в черные рубашку и с покосившимся деревянным крестом на могиле отца, делится планами похоронить родителей еще лучше. Воздух накален дождем, а я стараюсь убрать склон холма, где лежат высушенные цветы - заслужившие столь долгое пребывание на этом месте. Это место словно таяло в собственной атмосфере безмолвия и боли, заставляя читателя погрузиться в глубину человеческих слез и надежд....
Правда!
- Ой, не зарекайся, - смеется негромко, - Денчик тебя пальцем поманил, ты и про Мотю тут же забыла.
- Это другое! – тут же оправдываюсь я, - ты для меня навсегда останешься самым – самым.
- Ты для меня тоже, - отвечает серьезно.
Наступает понедельник, и я, отклонив предложение брата взять больничный, прихожу на работу. Разбитое сердце не насморк – никого не заразит.
- Расстались? – вместо приветствия спрашивает Женя, опуская на мой стол чашку с кофе.
- Откуда информация?
Неужели снова видела Дена с кем-то в ресторане?
- У тебя на лице все написано.
Черт. Метнувшись к зеркалу, всматриваюсь в свое отражение. Не знаю, что там на нем написано. Я ничего не вижу. Стрелки ровные, брови домиком, на щеках слой румян.
- У тебя глаза потухшие.
У них обезвоживание и упадок сил. Они устали плакать.
- Расстались, - вздыхая, подтверждаю я и возвращаясь в кресло.
- Изменил, да?
- Нет.
Появляется соблазн солгать, что инициатором разрыва стала я, но я вовремя себя торможу.
- Мы расстались полюбовно. Дальше не спрашивай, больше ничего не расскажу.
Женька сдается. Сочувственно на меня поглядывая, достает из кармана кардигана две конфетки.
Матвей тоже носится со мной, как с хрустальной вазой. На обед ведет в ресторан и в течение рабочего дня не выводится из моего кабинета.
Ден не звонит и не пишет. Наверное, проводит тайм-аут с пользой. Не думать об этом не могу, тоскую и злюсь на него одновременно. Брат больше о нем не напоминает, и я не спрашиваю, хотя точно знаю, что по работе они общаются.
В пятницу вечером, Мотя, сославшись на какие-то дела, уезжает из дома. Я подозреваю, что к девушке, и даже радуюсь за него. Может быть, она растопит его сердце и сделает счастливым?
Я же, приняв душ, устраиваюсь с ведром мороженого перед телевизором. Долго выбираю, что посмотреть, чтобы воспрянуть духом, а не расклеиться еще больше.
От экрана отвлекает мелодия входящего звонка, и я по привычке вздрагиваю, как делаю это теперь всякий раз, когда мой телефон подает признаки жизни.
Ден.
Три буквы, вышвыривающие меня из зоны комфорта. Ведерко с мороженым падает на пол, но я не обращаю на него никакого внимания. Сердце частит, руки ходят ходуном.
- Да?
- Привет, - слышу его хрипловатый голос и зажмуриваюсь, силясь удержать подступившие слезы в слезных протоках.
- Привет.
- Ты как?
- Нормально.
- Поговорить надо.
Ежусь, когда по телу проходит холодный озноб.
- Говори, - произношу тихо.
- Не по телефону.
