Матвей, облаченный в черные рубашку и с покосившимся деревянным крестом на могиле отца, делится планами похоронить родителей еще лучше. Воздух накален дождем, а я стараюсь убрать склон холма, где лежат высушенные цветы - заслужившие столь долгое пребывание на этом месте. Это место словно таяло в собственной атмосфере безмолвия и боли, заставляя читателя погрузиться в глубину человеческих слез и надежд....
Кажется, я уже в кашу.
- Не хочет она со мной! – выдаю ее братцу.
- Все-таки, заходил к ней?
- Похер… - игнорирую его вопрос, - не доросла Малая еще до отношений.
Мот начинает ржать. Толкает меня в плечо и, закинув голову, снова ржет.
- Дурень… это ты не дорос! Трясешься над своей свободой, как Кощей над своим яйцом.
- Куда ж мне, - рычу с обидой, - это ты у нас человек с семейным опытом. Да, Мот?
- Заткнись, - мгновенно звереет друг.
На больную мозоль наступил.
- Иди на хер!
Поднимаюсь и, пошатываясь, иду к бару за добавкой.
- Привет! – звучит справа.
Оборачиваюсь и вижу миниатюрную брюнетку. Лицо мне не знакомо, но если сейчас она скажет, что раньше мы встречались, я не удивлюсь.
- Марина.
- Денис.
Молоденькая совсем. Примерно как Элька. Маленькая, худенькая, но красивая.
- Одна здесь?
- Одна, - вздыхает грустно, - я с парнем сегодня рассталась.
- Из-за чего?
- Разлюбила.
Заказываю ей коктейль и двигаюсь ближе. Девчонка красивая, а у меня секса полтора месяца не было.
Глава 29.
На улице гололед.
- Капец, - ворчит Аля, - не помню более снежную зиму.
Снега и правда очень много. Последние три дня был сильный снегопад, а вчера вечером резко потеплело, в итоге все горизонтальные поверхности на улице превратились в каток.
Мы с девчонками идем с обеденного перерыва из кафе «Васильки-ромашки», сытые, довольные, но неуклюжие, как коровы на льду.
- Только бы не свалиться, - продолжает ныть Альбина, - у меня колготки новые и маникюр.
Так, держась друг за дружку, гуськом, мы добираемся до офиса.
"- Он занят, - смешно выпучив глаза, шепчет Алена, его секретарша.
- Кто у него? – главное, чтобы не налоговая и не антимонопольная служба.
- Не знаю, мужик какой-то… - задирает бровь, - симпатичный.
- Блин… слушай, - кладу на ее стол бумаги, - пусть Мотя подпишет, как только освободится, о’кей?
- Хорошо.
Разворачиваюсь, чтобы уйти и слышу, как открывается дверь в кабинет брата.
- Соболенок?..
- Чур меня! – хватаюсь за сердце.
Сзади слышится знакомый смех, а вскоре мои плечи обхватывает тяжелая рука.
- Привет, Соболенок.
- Какими судьбами, Егор? – спрашиваю, встречаясь взглядом с зелеными глазами, - подожди… нам требуется уборщица… только не говори, что пришел утраиваться на ее место.
- Почти, - шепчет в ухо, - мы с твоим братиком теперь партнеры.
