Матвей, облаченный в черные рубашку и с покосившимся деревянным крестом на могиле отца, делится планами похоронить родителей еще лучше. Воздух накален дождем, а я стараюсь убрать склон холма, где лежат высушенные цветы - заслужившие столь долгое пребывание на этом месте. Это место словно таяло в собственной атмосфере безмолвия и боли, заставляя читателя погрузиться в глубину человеческих слез и надежд....
Я, задержав дыхание и опустив взгляд в пол, прошмыгиваю мимо Дена в прихожую и хватаюсь за звонящий телефон, лежащий здесь же на комоде, как за спасательный круг.
Даже не глядя на имя звонившего, принимаю вызов.
- Я заеду? – спрашивает Егор в трубке.
Боже, никогда раньше я так не радовалась его звонку.
- Да, конечно!
- Эля, - зовет брат, - оставайся…
- Не могу, - в подтверждение поднимаю руку с телефоном, - Егор едет.
Вижу периферийным зрением, как поворачивается в мою сторону голова Дена.
Черт.
Не попрощавшись, пулей вылетаю из квартиры.
А если не спросит?
Плевать. Спросит или не спросит – плевать. На прошлой неделе Юля видела его в баре с какой-то брюнеткой. Эта новость стоила мне ночи слез.
Он монахом не живет, и я не стану.
Останавливаюсь между лестничными пролетами и даю себе возможность прийти в себя. Восстанавливаю дыхание и выхожу на улицу.
Зверь догоняет меня возле подъезда. Опять с какой-то вкусняшкой. Он никогда не приходит с пустыми руками.
- У Мота была?
- Ага.
Заходим в подъезд и идем к лифту.
- У меня день рождения на следующей неделе, - говорю через плечо.
- Я помню.
- Приходи, я в кафе отмечать буду.
- Пришел бы и без приглашения.
Заходим в лифт, я забираю из его рук коробочку с пирожными. Фисташковые чизкейки, их делают только в одной кондитерской.
- Спасибо, - благодарю за угощение.
- Всегда пожалуйста, - бурчит под нос.
Заходим в квартиру, пока он разувается и моет руки, я завариваю зеленый чай.
- Где пропадал неделю? – интересуюсь, сама не зная зачем.
Впервые стало интересно, почему не звонит и не пишет, а затем объявляется, как ни в чем ни бывало.
- Дела были.
Исчерпывающий ответ. Ладно, больше не спрошу. Достаю две чашки, в одну наливаю зеленый чай, в другую – кофе.
- Скучала? – раздается совсем рядом, следом на стол с двух сторон от меня опускаются его руки. Обе в татуировках, на левой – массивные спортивные часы.
- Нет. С чего? Ты мне никто.
- Верно. Вот если бы ты была моей девушкой, другое дело.
- Сядь на стул, иначе ошпарю, - проговариваю строго и, взяв в руки чашки, начинаю разворачиваться.
Зверь послушно отходит и опускается на стул. Я ставлю перед ним чай и достаю из холодильника сыр и ветчину, чтобы сделать ему бутерброд.
Не ест он сладкое. Да и делится вкусняшкой жалко.
- Нафиг мне такие отношения не сдались, Егорушка, - проговариваю, кромсая хлеб.
