Матвей, облаченный в черные рубашку и с покосившимся деревянным крестом на могиле отца, делится планами похоронить родителей еще лучше. Воздух накален дождем, а я стараюсь убрать склон холма, где лежат высушенные цветы - заслужившие столь долгое пребывание на этом месте. Это место словно таяло в собственной атмосфере безмолвия и боли, заставляя читателя погрузиться в глубину человеческих слез и надежд....
- Прости меня… - хнычу жалобно.
- Забыли. Вали отсюда.
- Егор, давай нормально поговорим, - прошу тихо, но тут мой взгляд цепляется за стоящие у порога женские ботильоны.
Толкаю дверь внутрь и под недовольное ворчание Зверя, захожу в квартиру.
- Ты не один?
- Не один.
Горько усмехнувшись, ошарашенно на него смотрю.
- И давно ты «не один»?
- Не твое дело, Соболева. Вали к своему Денчику.
- Ты, что, изменял мне?!
Я тут, значит, от стыда сгораю, слезами сожаления умываюсь из-за одного поцелуя, а он трахался направо и налево?!
Натыкаюсь взглядом на стоящую на тумбе сумочку, и чувствую, как меня прошибает холодный пот.
Не может быть!..
- Женька?!..
- Иди! – напирает на меня Зверь.
Я выглядываю из-за его туши и вижу, как из кухни выходит моя подруга. В блузке и плиссированной юбке, которые, сука, я же ей и выбирала! Как, кстати, и ботильоны с сумочкой!
- Эля, ничего не было. Клянусь! – говорит она дрожащим голосом, - я приехала поддержать.
- И потрахаться, - добавляет Егор.
- Ребят… вы чего?! – шепчу неверяще, - вы за моей спиной, что ли?..
- Нет!
- Не твое дело! – рычит Зверев, - ты за моей спиной с Тюменцевым шпилилась.
- Эля, не слушай его! – подлетает Женька, - перестань, Егор! Обиды обидами, а меня в говно головой макать не нужно!
У меня начинает кружиться голова. Я не понимаю, что происходит, кого слушать и кому верить.
В черепной коробке хаос, а в груди все тянет и болит. Тяжелый выдался день.
- Я пойду, - махнув на них рукой, разворачиваюсь и выхожу из квартиры.
Глава 35.
Денис."
"Звонок Мота оказывается как нельзя кстати. Если бы не он, точно натворил бы какой-нибудь дичи.
- Успокоился? – спрашивает он в трубку.
- Успокоился, - вру я.
- Ну, бери тогда пузырь и дуй ко мне.
- Зачем? Жизни учить будешь?
- Посмотрим…
Отключившись, достаю из запасов бутылку Джека Дениэлса и иду к другу. Он открывает почти сразу, хмуро глядя на мою разбитую физиономию, пропускает в квартиру.
Разуваюсь и сразу иду мыть руки. Глядя на себя в зеркало, мысленно усмехаюсь.
Хорош. Нижняя губа разбухла с одной стороны, на скуле наливается синяк. Завтра буду еще краше.
Захожу в кухню и забираю из рук Мота бутылку.
- Садись болезный, я сам.
- Кто бы говорил, - хмыкает друг, но садится на стул и откидывается на спинку, - братан, ты че, кукухой поехал?
Кукухой поехал я намного раньше. Когда Эльку отпустил.
