Матвей, облаченный в черные рубашку и с покосившимся деревянным крестом на могиле отца, делится планами похоронить родителей еще лучше. Воздух накален дождем, а я стараюсь убрать склон холма, где лежат высушенные цветы - заслужившие столь долгое пребывание на этом месте. Это место словно таяло в собственной атмосфере безмолвия и боли, заставляя читателя погрузиться в глубину человеческих слез и надежд....
Кручу головой, пытаюсь оттолкнуть его попой и упираюсь ягодицами в каменный стояк.
В низу живота тут же случается атомный взрыв.
- Что?..
- Утро уже.
- И?..
- …и тебе пора в свой номер.
С глухим стоном он переворачивается на спину. Заспанный, взъерошенный, с Александрийским столпом под простыней.
- Зачем?
- Тебя могут увидеть."
"Смотрит на меня хмурым нечитаемый взглядом, а затем берет мою ладошку и кладет ее на свой памятник архитектуры. Невольно охнув, обхватываю его пальцами.
- Как я пойду? – интересуется Ден, намекая очевидно на то, что его член не захочет прятаться в одежду.
Действительно, я об этом не подумала…
Ныряю рукой под одеяло и принимаюсь его ласкать. Ден, прикрыв глаза, какое-то время просто кайфует, а затем подтягивает меня ближе и перебрасывает через себя одну мою ногу.
Ладно.
Чуть приподнявший направляю член в себя. Опускаюсь до упора и слышу гортанный стон Тюменцева.
- Тшш… Посиди так, не шевелись, - просит он, - так хорошо…
Дается с трудом.
- Малая, - хрипит Ден, дергая бедрами вверх, - давай же, трахни меня…
Твою мать! Распрямляю спину и, оперевшись руками в твердые грудные мышцы, задаю неспешный темп. Денис, впившись в мои бедра пальцами, смотрит, как колышется моя грудь при каждом движении.
За окном постепенно светлеет, а в нашем номере сумрак, приглушенные стоны и звук ударяющихся друг о друга тел.
- Ты уже скоро? – спрашивает Ден.
Он всегда это чувствовал. Знал, что сказать, как поцеловать и где потрогать, чтобы оттянуть или ускорить наступление моего оргазма.
Я коротко киваю и, больно закусив губу, опускаю голову на грудь. Денис тянет меня на себя и, зафиксировав мои бедра, начитает врезаться в меня снизу. Под углом, так, что с каждый ударом член задевает чувствительный бугорок.
- Ден-и-и-и-с… - стону я, чувствуя, как меня засасывает в воронку наслаждения.
Совершенно не чувствуя своего тела, падаю на него мешком. Все, нет меня, растворилась, выпав розовым осадком. Только с ним так бывает. Всегда.
- Малышка моя… - цедит, продолжая меня таранить, - какой кайф трахать тебя… сладкая моя сучка…
Я, запутавшись в собственных волосах, хлопаю ресницами и хватаю горячий воздух губами.
