Автор
В пятницу вечером мне позвонил Егор и предложил отправиться на необычный пикник. Я с сомнением отложил книгу — воскресенье обещал быть скучным. Однако Егор уговорил меня замутить историю и отправиться на остров с загадочными сокровищами, где нашла себе убежище моя фантазия....
Егор, все-таки слегка нервничавший, лег в гроб. Несмотря на то, что Трофимов рассказывал о лекарстве, инъекция подействовала на Дружинина слегка одурманивающе. Нет, он не лишился чувств, довольно легко двигался, вполне нормально мог поддерживать беседу, вот только делал все медленнее, чем обычно, а в голове клубился туман.
Очень скоро Юрий вернулся с ботинками и обул Егора, потом сказал:
– Ну, поехали, закрывай глаза.
Егор смежил очи и почувствовал легкие прикосновения: Трофимов, как и обещал, подклеил ему веки – теперь Дружинин выглядел почти натуральным покойником.
Приключение внезапно показалось ему не слишком веселым, но очень скоро приступ депрессии прошел, потому что Егор получил истинное удовольствие: началась панихида. Вот уж когда «покойничек» повеселился, слушая речи заклятых друзей и конкурентов по бизнесу. Какую чушь несли люди! Оказывается, абсолютное большинство из них считало Егора потрясающим, честным, умным, великим, замечательным…
Оставалось лишь удивляться, почему присутствующие ранее столь тщательно скрывали свою любовь и по какой причине подставляли при каждом удобном случае бизнесмену подножку.
Дружинин искренне наслаждался панихидой, ему было тепло: под костюм он надел замечательное термобелье, а дно гроба было устлано специальным электрическим матрасом, работающим на аккумуляторе. Трофимов, похоже, предусмотрел все, единственное, что он не сумел организовать, так это хорошую погоду.
Так оно и было, чьи-то руки откинули крышку, и Егор услышал голос Ивана Павловича…
– Дальше можешь не рассказывать, – перебил я друга.
– Ты так искренне расстраивался, – воскликнул Дружинин, – что я был готов сесть и сказать: «Ваня, не плачь».
– …точно заработал инфаркт, – закончил я за него.
Дружинин хмыкнул.
– Нет, я подумал, что ты закричишь, выскочишь на площадь и испортишь мне всю малину.
Я прикусил нижнюю губу. Интересно, отчего никогда раньше я не замечал, насколько эгоистичен мой друг? Я наивно полагал, что он испугался за мое здоровье, но нет – Егора волновал лишь идиотский розыгрыш.
