В отличие от самолетов он не ревел двигателями, не несся, как выпущенный из пушки снаряд, не попадал в зоны турбулентности, не терял из виду родную мать-землю… Он именно плыл, почти бесшумно, неспешно и с достоинством многопалубного круизного лайнера, внизу проплывала бесконечная пустыня с нефтяными «качалками» и решетчатыми вышками, пересекающими желтый песок стрелами дорог и мчащимися по ним автомобилями, а там, где скоростные трассы заканчивались, пустыню меланхолично топтали верблюды с сидящими на горбах бедуинами… Люди внизу, задрав головы, смотрели на диковинный сгусток воздуха, ослепляющий их отраженными солнечными лучами. Те кто передвигался на дромадерах, готовы были считать это чудо ладьей джиннов, пассажиры «Майбахов» и «Ламборджини» прекрасно знали, какой Синдбад-мореход находится в воздушном корабле, бесшумно плывущем в голубом небе, и в душе завидовали шейху Ахмеду бен Касиму…
В салоне «Звезды Африки» было покойно и прохладно, за овальным столом сидел с гостями хозяин, тот самый, которому завидовали его земляки. Американцев было четверо. Их правовой и политический статус был довольно размытым, но по тому подчеркнутому уважению, с которым обращался к ним шейх, чувствовалось, что это очень влиятельные люди.
И действительно, они относились к категории ВИПов высокого уровня, хотя ни один из них официально не принадлежал к какой-нибудь из ветвей американской власти и представлялся только именем. Но каждый, так или иначе, был причастен к решениям государственной важности, принимаемым конгрессом, Верховным судом, а иногда и президентом США.
Поэтому шейх устроил незабываемую воздушную прогулку и сейчас вез их в стойбище Бахра, на настоящую бедуинскую свадьбу, где должны были подавать мешуи из целого верблюда — редкое и сложное блюдо, которое даже в Нефтяном Королевстве позволяют себе только очень богатые люди или жители пустыни по очень весомым поводам, например на свадьбах, похоронах уважаемого старейшины или торжествах в связи с выборами нового вождя.
Хафиз стоял в углу салона в темно-синем деловом костюме, белой сорочке с ярко-синим галстуком и в черных штиблетах из блестящей полированной кожи. Он был в темных очках, которые сливались с лицом и не выполняли своей основной функции, которую взяли на себя поляроидные стекла кабины, а позволяли, не привлекая внимания к направлению взгляда, рассматривать присутствующих и обстановку вокруг.
Шейх был в национальном наряде, как всегда строгий, но сейчас торжественно-благосклонный. Зато напротив него развалился в кресле низкорослый, невзрачный с виду лохматый очкарик Юнус, то ли просто забывший побриться, то ли являющийся поклонником «шведской щетины», но, как бы то ни было, имеющий неряшливый вид парижского клошара.