И, судя по тому, что капитан, стоящий ниже на иерархической лестнице дворцовых должностей, осмелился указать ему на это, по существу — сделать начальнику охраны замечание, он не оставил допущенную оплошность без внимания. И хорошо, если посчитал ее оговоркой, опечаткой, промахом, а не проявлением затаенной враждебной сущности, предтечей государственной измены…
— Я их и не помнил, тем более что никогда не ел фаршированного быка, — досадливо поправился Хафиз. — Это просто воспоминание о том, что было давно, когда я жил в Африке!
— Я так и понял. Тебе что-нибудь нужно?
— Тогда я вернусь в рубку. — Далиль быстро ушел.
А Хафиз вернулся к той мысли, которая растревожила его сознание. Он вспомнил ту поездку в Лондон и обед в «Райской кухне». Но тогда он не обратил внимания на некоторые вещи, которые сейчас казались странными. Афолаби не давал ему задания на предварительную проверку гостей, что делалось всегда, — в тот раз он сказал, что все про них знает. Больше того — босс не взял его с собой, и все время, пока они обедали, телохранитель провел во дворе, в машине. Он даже не видел гостей — они уходили через служебный выход, садились в свои автомобили и уезжали, никому не попадаясь на глаза. В общем, это был не обед, а совершенно секретное совещание, окруженное завесой тайны. Примерно как сейчас. Он потом расспросил официантов «Райской кухни», но они рассказали только, что перед обедом их тщательно обыскали и проверили все помещения на записывающие устройства, мины и так далее…
Его мало интересовал вопрос, что же с такими предосторожностями скрывали участники обеда, интересовало другое: не связано ли это тайное совещание со смертью Джелани Афолаби? И ответить на этот вопрос предстояло ему. Притом действуя вслепую.
Мог ли кто-то из участников сегодняшнего полета записать тот разговор? Мог ли этот разговор представлять опасность для жизни Афолаби? Мог ли записавший отдать или продать эту запись тем, кто использовал ее во вред?
На первый вопрос следовало ответить положительно: все мероприятия по обеспечению безопасности направлены на защиту ВИПов, поэтому их самих никогда не подозревают в злом умысле. Вот и сегодня были тщательно досмотрены помещения дирижабля, экипаж и обслуга, но гостей никто не проверял, и они вполне имели возможность пронести электронное устройство и записать разговор. Значит, кто-то мог записать и то совещание в «Райской кухне»! Кто и что говорил на нем — неизвестно, поэтому ответить на второй вопрос сейчас невозможно. А кто мог передать эту запись в Борсхану? Пока можно только предполагать…
Роберт? Он мыслитель и аналитик, «белая кость», он добывает деньги своим умом, ценит свою репутацию и не похож на крысу, которая продает записи секретных совещаний.