Не было у бабы хлопот, посадила она на хвост янкеса…
Он смотрел в окно. Появилась Кристина, как и ожидалось в сопровождении сразу трех кабальеро, тащивших тяжелые коробки со снаряжением. В коротком цветастом платьице с символическими бретельками и распущенными волосами она выглядела так, что Мазур вполне понимал аборигенов, которые, загрузив коробки в «Лендровер», усиленно тянули время, что-то еще растолковывая и объясняя — но в конце концов вынуждены были удалиться.
А куда прикажете деваться? Без документов, за три дня до прибытия парохода? По притонам прятаться? А если за ними обоими уже поставлен квалифицированный хвост? И чертов Ронни решит, что его пытаются обмануть? Нет уж, попала собака в колесо — пищи, да беги… Придется доиграть этот водевиль до конца. Благо сделка и в самом деле не столь уж обременительна…
Он приостановился, показалось сначала, что ему чудится. Но ничего подобного — на узкой улочке и в самом деле громко и непринужденно лилась русская речь. Трое загорелых субъектов, одетых так, что в них с первого взгляда угадывались соотечественники, стояли неподалеку от машины и разглядывали Кристину так, словно она была манекеном в витрине. Руссо туристо или руссо моремано. Классическая тройка — поодиночке-то их хрен в город выпустят…
Вопреки устоявшимся штампам Мазур вовсе не умилился при виде земляков, скупая мужская слеза не поползла по его лицу, и ни малейшего желания немедленно заключить их в объятия у него не возникло. Еще и оттого, что Мазуру весьма не нравились их взгляды, оглаживавшие девушку сверху донизу. Он, конечно, не имел на нее никаких прав, и тем не менее…
— Девушка, а вы по-русски не понимаете? — громко поинтересовался один, судя по ухарской физиономии, первый парень на деревне или нечто аналогичное.
Кристина отвернулась с тем самым аристократическим пренебрежением, оглядываясь, определенно высматривая Мазура.
— Не понимает, — сказал второй. — Лапочка что ж ты не понимаешь? Попади ты мне вот в эти ручки, я бы с тебя три дня не слезал…
— Девушка, а вы, поди, с русскими моряками и не трахались ни разу? — непринужденно спросил третий. — Задрать бы вам платьишко, да вдуть по самое не могу…
Мазур подумал, что хамов следует учить… он решительно шагнул вперед, распахнул объятия и не менее громко воскликнул по-русски:
— Как я есть рад видеть зьемляков! Как я есть рад слишать родной речь!
Троица уставилась на него, слегка ошарашенная.
