— Ты о чем, мать твою?
Мазур хладнокровно сказал:
— Прежде чем шлепать второго, надо проверить, кончено ли с первым… Она шевелится, Бобби. Душить надо уметь, а ты напортачил по неопытности…
— Посмотри сам, — сказал Мазур, осторожно отступая на шаг в сторону. — Она шевелится…
И он настал, этот миг — Бобби уставился мимо него в гостиную, где несчастная Бриджит лежала мертвее мертвого. Ну, а уж Мазура не нужно было учить, как использовать со всей выгодой для себя секундную оплошность противника…
Он ушел в сторону молниеносным отточенным пируэтом, вмиг метнулся к противнику, уклонившись с линии огня, налетев с совершенно неожиданной стороны, выстрел так и не хлопнул — двумя неуловимыми для неопытного глаза рывками Мазур завладел револьвером, другой рукой нанес удар.
Когда Бобби согнулся, добавил еще дважды, уже зная, что убивать этого типа ни за что нельзя, наоборот…
Остановился посреди комнаты, быстро огляделся, как зверь. Все было в порядке, стояла тишина, Бобби, скорчившись в позе эмбриона, лежал на роскошном ковре, и в себя прийти мог не ранее чем через четверть часа. Счет, тем не менее, шел на секунды. Спрятав револьвер в карман, Мазур тоскливо оглянулся — и тут же отвернулся от незнакомого мертвого лица, вытер носовым платком дверную ручку гостиной, кинулся наружу, тем же платком обтер ручку двери в номер. Стараясь не спешить, сохранять спокойное, равнодушное лицо, спустился по широкой лестнице, по темно-алому шикарному ковру, прижатому никелированными прутьями.
«Недооценили, — подумал он с тоскливой злостью. — И она, и я. Ах, как мы его недооценили… А он нас обоих чуть не сделал. Идиот, дурак, скотина, насмотрелся фильмов, точно! Нужно было стрелять сразу, не разводить болтовню…»
Все так же неспешно он пересек улицу, вошел в ресторан, сходу направился к стойке и тихонько сказал:
— Дон Мигель, мы можем поговорить где-нибудь в… надежном месте?
Усач окинул его цепким взглядом, выбрался из-за стойки и распахнул неприметную узенькую дверцу:
Мазур вошел. Совершенно неинтересная комнатка со столом, несколькими стульями и сейфом в углу, ничего что напоминало бы о двойном дне хозяина или его ресторана…
— Она мертвая, — сказал Мазур.
— Ваша подруга? — дон Мигель ничуть не изменился в лице, лишь приподнял густую бровь.
— И что же вы с ним сделали? — преспокойно осведомился дон Мигель.
— Оглушил, — сказал Мазур. — Четверть часика уж точно проваляется. Он хотел меня пристрелить…
— Недурно, — сказал дон Мигель.
