Сумеете отличить хорошего драчуна от притворщика, а смельчака — от фанфарона?
Пожалуй, решено. А потихоньку уйти, не прощаясь, можно в любую минуту…
— Шестьдесят в неделю меня бы устроили гораздо больше, — сказал он ради приличия, поскольку в мире чистогана необходимо торговаться и пылать алчностью.
— Сначала посмотрим, как вы себя проявите, — непререкаемым тоном отрезала донна Роза. — Нельзя же начинать с самого верха, во всяком приличном бизнесе стоит пройти все ступеньки, начиная с нижней… Итак?
— Я согласен, — сказал Мазур и, решив, что кашу маслом не испортишь, добавил: — Столь деловая и очаровательная дама без труда уговорит любого…
Донна Роза вздохнула с трагическим видом:
— Вы так хорошо это сказали, Джонни… Увы, самая деловая и очаровательная дама всегда остается слабой и беззащитной женщиной, нуждающейся в крепком мужском плече… — она наполнила стаканы еще более щедро. — Мой последний муж, этот заядлый путешественник, был, при всех своих недостатках, все же опорой — во время своего краткого присутствия. Но его так давно нет рядом… Честно вам признаюсь, я чувствую себя беззащитной и потерянной в нашем жестоком мире…
Кое-какие интонации в ее бархатном голоске Мазура насторожили не на шутку, и он присмотрелся внимательнее. Новоявленная эксплуататорша сидела в грациозной, но довольно раскованной позе, вполоборота к нему, расположившись так, что платье высоко открывало стройные ноги, а плавные изгибы фигуры открывались для обозрения в самом выигрышном ракурсе. Перехватив ее чуточку хмельной взгляд, Мазур стал все больше укрепляться в своих подозрениях, и подумал, что он, кажется, угодил из огня да в полымя. Как справедливо подмечено классиком, тут разговорами не отделаешься…
— Вы знаете, Джонни, моряки всегда оказывали на меня своего рода магнетическое действие, — опустив ресницы, воркующим голосом заявила донна Роза. — Еще с тех пор, когда я была сущей девчонкой и жила в Чаконе. Что в вас так привлекает женщин, коварные вы обольстители?
Мазур тяжко вздохнул про себя, окончательно уверившись, что не отвертится и, придав себе бравый вид, сказал:
— Это все романтика парусов и якорей, знаете ли…
— Вот странно, я именно так и подумала… — сообщила донна Роза, встала с кресла, подошла к стене и потянула толстый шнур.
Темно-алая портьера бесшумно отъехала в сторону, собираясь в тяжелые складки. Открылась небольшая комнатка, почти целиком занятая низкой широченной кроватью.
