Возвращая баллон, только и спросила:
– Убедительно, – сказал Мазур.
– Значит, вы мне все же не доверяете?
Мазур осторожно сказал, подбирая слова:
– Тысячу раз простите, но я оказался в насквозь непривычной среде, в ином измерении...
– А если бы у вас был баллончик с ядом? О чем вы бы знали заранее?
Мазур пожал плечами:
– Ну, это избитая истина: я, как-никак, на службе, а тот черт в замке мне ни сват, ни брат и даже не соотечественник. Знаете, иногда личное кладбище еще не делает человека зверем. Он попросту на очень многое смотрит ф и л о с о ф с к и... Я пошел?
– Бог в помощь, – сказала Олеся.
Мазур присмотрелся в полумраке. Она нисколечко не шутила, выглядела серьезной, серьезнее некуда. Т е п е р ь верилось, что сегодняшняя операция и в самом деле чертовски много для нее значила. От очаровательного русалочьего личика прямо-таки веяло холодной серьезностью. Тронь – зазвенит...
Подняв руку, Мазур коснулся ее щеки:
– Расслабьтесь. Все будет прекрасно.
– Вашими бы устами... – отозвалась она напряженно, з а ж а т о.
– Серьезно. Если все обстоит так, как вы обрисовали, все пройдет отлично...
Олеся показала рукой на стену каюты.
– Да, кстати... Там, в другом помещении, сидит человек с хорошей винтовкой. Оптический прицел, глушитель и все такое... Отличный специалист. Он тебя прикроет, если случится что-то в о в с е уж непредвиденное. Но лучше бы гладко...
– Попытаемся, – сказал Мазур. – Извини, раз такое дело, я уж без церемоний...
Он проворно разделся до плавок, плотно затянул завязку резинового мешка и направился наружу. Олеся пошла следом. На корме уже стоял длинный невысокий ящик, и человек в белой рубашке сидел возле него на корточках.
Олеся вопросительно взглянула на Мазура.
– Валяйте, – сказал он, стоя у низеньких, по колено, перил кормового ограждения.
Человек в белой рубашке что-то сделал, и вверх рванулись яркие полосы, высоко в небе распустившиеся разноцветными гирляндами фейерверка – со свистом почище, чем у Соловья-разбойника, с душераздирающим шипением...
Любой сторонний зритель невольно уставился бы на небо. Мазур привычным движением перемахнул через перила и без всплеска ногами вперед ушел под воду. От берега его, естественно, закрывала яхта. Обогнул корму, двинулся к берегу – опять-таки под водой, умело задерживая дыхание, буквально в метре под неощутимой границей, разделявшей воздух и воду.