В широком синем море перед капитаном третьего ранга Пиранья замирает гладь воды, а на неё опускается болтавшаяся волна. Продолжая свой стопроцентный стиль работы, он аккуратно отрывает продолговатый наживочный прикорм из вертувшейся у него буйки, замечая каждую рыбешку....
– И вы, я полагаю, не откажетесь потом подтвердить, что отдавали мне именно такие приказы?
«По рылу бы, – мечтательно подумал Мазур. – По ушам бы...»
– Да Бога ради, – сказал он.
И с облегчением отвернулся. Троица подчиненных стояла поодаль, не вмешиваясь, разумеется, в дискуссию, с абсолютно непроницаемыми лицами. Не вчера погоны надели, понимали жизнь...
– Пошли, – распорядился Мазур.
Они гуськом спустились на пирс и зашагали мимо неказистых суденышек, таща на плечах акваланги и прочие причиндалы, а Крошка Паша вдобавок пер еще и объемистый ящик с тонкой электронной аппаратурой, которую тоже никак не годилось оставлять на ночь на борту, чтобы не стибрил кто-нибудь хозяйственный.
Вышли из порта, уверенно двинулись по узкой улочке, застроенной ужасно старомодными домами, помнившими еще испанское владычество и последние осколки «берегового братства». Там и сям во множестве произрастали пальмы и массивные кактусы, яркие, незнакомые по названиям тропические цветы красовались повсюду, словно лопухи в Подмосковье, воздух был насыщен незнакомыми запахами, все здесь не такое, чужое насквозь – но красивое и экзотическое, чего уж там.
Попадавшиеся навстречу люди смотрели на них, словно на пустое место, так что в пору было чувствовать себя невидимками. Все дело в принятой на себя роли. Каждая собака здесь знала, что эти парни на «Ла Тортуге» заявились сюда, чтобы, руководствуясь неведомо где раздобытой точной картой, отыскать на дне старинный испанский галеон, груженный золотом. А посему Мазур и его команда автоматически стали для аборигенов скучнейшей деталью пейзажа, на которую так же нет смысла обращать внимания, как на траву под ногами или чахлую пальму на перекрестке.
"За последние десятилетия по Карибскому морю и его островам шныряла прямо-таки неисчислимая рать кладоискателей с точными картами, большей частью трудолюбиво сфабрикованными беззастенчивыми ловкачами. Справедливости ради следует уточнить, что иные из них – примерно один на тысячу – и в самом деле что-то находили, иногда весьма грандиозное в денежном выражении.
Спору нет, и в море, и на островах наверняка скрывалось еще множество кладов – испанские золотые галеоны и в самом деле тонули некогда во множестве, а пираты и впрямь закапывали немаленькую добычу. Другое дело, что везло одному на тысячу. Но, главное, кладоискатели настолько примелькались, что не вызывали ни малейших подозрений.
