В широком синем море перед капитаном третьего ранга Пиранья замирает гладь воды, а на неё опускается болтавшаяся волна. Продолжая свой стопроцентный стиль работы, он аккуратно отрывает продолговатый наживочный прикорм из вертувшейся у него буйки, замечая каждую рыбешку....
– Это и радует. Ваше счастье. Вы и не представляете, какие вы все везунчики... Ну ладно, – он ловко выдернул двумя пальцами из нагрудного кармана визитную карточку. – Это мой телефон. Позвоните мне немедленно, в любое время дня и ночи, если увидите где-нибудь Флореса или кого-то из той троицы... Можете мне не верить, ваше право, но, честное слово, если вы их увидите и немедленно дадите мне знать, это пойдет только на пользу и вам, и мисс Стентон. Если она и в самом деле ваша девушка, вы ведь не хотите, чтобы с ней приключилась какая-нибудь беда?
– Что это за типы? – спросил Мазур тихо и серьезно.
– Это очень опасные типы, Джонни. На вашем месте я бы отнесся к моим словам со всей серьезностью... Не потеряйте карточку. Рад был познакомиться!
Он махнул второму, и оба, моментально потеряв всякий интерес к Мазуру, энергичным шагом направились вверх по тропинке к воротам «проклятой гасиенды». Почесывая в затылке, Мазур еще раз взглянул на визитку – там был только номер телефона. Бережно ее спрятал и направился к своему дому.
– Что-то я вас впервые вижу... – сказал он почтительно вытянувшемуся человеку с тяпкой. – Вы откуда взялись?
Смуглолицый старательно поклонился:
– Почтительно сообщаю, что меня нанял мистер Билли, чтобы привести в порядок двор, и он у вас ужасно запущен...
Вслед за тем он осклабился и подмигнул Мазуру уже ничуть не униженно. Задумчиво покачав головой, Мазур шепнул ему на ухо:
– Патриа о муэрте, компаньеро!
Похлопал по плечу и вошел в дом. Решительно свернул налево – там, в крохотной кухоньке, чье окно выходило прямо на то место, где стояла синяя машина, сидел Лаврик с видом погруженного в нирвану йога.
– Ага, тем лучше, – сказал Мазур. – Раз ты все слышал, нечего и рассказывать подробно... – у него вдруг возникло нешуточное подозрение.
– А?
– Если ты мне и во фрак подсунул микрофончик по своей милой привычке...
– Да брось, – сказал Лаврик безмятежно. – Я же не извращенец. Была у меня такая идея, каюсь – но слишком быстро сообразил, что не услышал бы ничего, кроме ахов, стонов и признаний в беззаветной любви... Хороша девочка?
– Поди ты!
– Ну, ты уж тогда, как в том анекдоте – или по бабам не бегай, или помаду сотри и засосы на шее прикрой... Ладно, не бери в голову.
