В широком синем море перед капитаном третьего ранга Пиранья замирает гладь воды, а на неё опускается болтавшаяся волна. Продолжая свой стопроцентный стиль работы, он аккуратно отрывает продолговатый наживочный прикорм из вертувшейся у него буйки, замечая каждую рыбешку....
Она с вами ныряет на дно, разгоняя пинками акул и прочих спрутов... Ну да, она сроду не ныряла с аквалангом, но кто ее собирается пихать на глубину? Можно щелкнуть на мелком месте, лишь бы смотрелось... Словом, она самым активным образом участвует в вашем рискованном и романтичном предприятии. Опасностей – немерено! Осьминог напал, хотел уволочь на дно... только вы вовремя пришли на помощь, и он сбежал, подлюка многолапая, однако на фотографиях будет разодранный в клочья этот ваш водолазный костюм... точнее, Кимберли, а на ней – разодранный в клочья костюм, одни прорехи.
Мазур взглянул на Лаврика. Тот, подавшись вперед, слушал с нешуточным интересом, ничуть не выказывая желания выставить прожектера к чертовой матери. Более того, сделал Мазуру подбадривающий жест: мол, слушай, слушай и не препятствуй, дело человек говорит...
Пожав плечами, Мазур сказал неуверенно:
– Что-то я не вижу особого смысла..."
"– Потому что ты, Джонни, уж прости, в таких делах совершеннейший лопух! – отрезал Билли Бат.
– Во-первых, гинеи были у англичан, – сказал Мазур.
– А какая на фиг разница? Кто такие тонкости поймет, кроме парочки чокнутых профессоров? Гинеи – вот они! Сверкают на солнце, настоящие, золотые!
– А где мы их возьмем?
– Это уже моя забота, парень! – отрезал Билли.
