В широком синем море перед капитаном третьего ранга Пиранья замирает гладь воды, а на неё опускается болтавшаяся волна. Продолжая свой стопроцентный стиль работы, он аккуратно отрывает продолговатый наживочный прикорм из вертувшейся у него буйки, замечая каждую рыбешку....
– А кто даст санкцию? – усмехнулся Лаврик. – Или хочешь сказать, что возьмешься провернуть такое предприятие без санкции, по собственному наполеоновскому разумению?
Мазур мгновенно поскучнел.
– Ну что ты, – сказал он уныло. – Что я, махновец? Разумеется, только с санкции далекой отчизны... Но план, согласись, вполне реальный и, что характерно, с огромными шансами...
– А что потом?"
"– Потом мы тихо смываемся тем же путем, как и положено уважающим себя ихтиандрам, – сказал Мазур. – Освобожденный экипаж радостно ведет судно в гавань, неистовствуют репортеры, чешет в затылке начальник полиции, так и не дознавшийся, кто были те скромные герои.
– Я смотрю, ты всерьез все продумал?
– Два часа тут торчу, – сказал Мазур. – Все равно делать нечего. Чисто машинально начинаешь прокачивать варианты. Благо дело насквозь знакомое. Ты сам, помнится, в чем-то подобном принимал участие и ухитрился особенно не напортачить...
Лаврик смотрел на него с загадочной, непонятной улыбочкой.
– Вот смотрю я на тебя и думаю – почему ты до сих пор не адмирал?
– Рановато, – сказал Мазур.
– Пожалуй... Но голова у тебя работает. В нужном, знаешь ли, направлении...
Очень примечательная у него была ухмылочка. Знакомая по прошлым каруселям. Многозначительная. С радостной надеждой Мазур придвинулся вплотную и сказал:
– Колись, боец незримого фронта...
– А что тут колоться? – пожал плечами Лаврик. – У меня, да будет тебе известно, санкция есть.
– Иди ты!
– Серьезно, – сказал Лаврик так, что Мазур моментально ему поверил. – Ты ведь не считаешь, что самый умный на свете? В такой ситуации многие думают синхронно... Короче, санкция есть. Как только на воду и этот многострадальный кораблик опустится ночная тьма, мы имеем полное право... да что там, мы просто обязаны решительно пресечь хулиганство на борту. Поскольку это самый простой и надежный способ обеспечить себе условия для нормальной работы. Есть свои нюансы, но о них можно потом.
Мазур ему поверил моментально – не тот это был человек, чтобы пускаться на авантюру. Несгибаемый службист Самарин.
– Ага, – сказал он. – И ты это провернул за два последних часа?
– Умеем работать, когда припрет, – скромно потупился Лаврик.
– Это, знаешь ли, наталкивает... – сказал Мазур, рассуждая вслух. – У тебя, ясен пень, нет и не может быть радиостанции. Ты бы не смог сам...
