В широком синем море перед капитаном третьего ранга Пиранья замирает гладь воды, а на неё опускается болтавшаяся волна. Продолжая свой стопроцентный стиль работы, он аккуратно отрывает продолговатый наживочный прикорм из вертувшейся у него буйки, замечая каждую рыбешку....
Хотелось посмотреть на нее последний раз – но это, он признавал в глубине души, было бы дурацкой романтикой, а романтику он не принимал в любых проявлениях.
Он не сдвинулся с места. Он просто стоял, бездумно глядя на угасающее пламя, уже опустившееся вровень с водой, и ему было грустно, и в ушах у него стоял звон чьей-то расстроенной гитары, и он решительно не помнил, кто эту песню пел и на каком континенте.
Белый снег скрипит, сани вдаль бегут.В тех санях к венцу милую везут.А идет к венцу не добром она —ведь чужою волей замуж отдана.
За спиной осталась «Русалка» со спящими, застигнутыми, конечно же, врасплох газовой атакой – для Мазура и его ребят сущим пустяком было вплыть незаметно, уже после того, как со «Скатом» все было устроено и ювелирно все проделать...
* * *Погрузившиеся аквалангисты исчезли в пучине все до одного. А те, кто остался на «Русалке», вдруг впали в необъяснимый сон и, очнувшись, обнаружили уйму странных вещей.
Одним словом – вот что случается с людьми, неосторожно попытавшимися поднять с морского дна инопланетный аппарат.
"«Если я хоть что-то понимаю в растленном буржуазном обществе, а я в нем таки кое-что понимаю, – с циничной ухмылкой говорил Лаврик, – эту историю вся желтая пресса будет обсасывать месяц – с жарким участием нашего лорда. Те, кто точно знает, все равно промолчат. А, в общем, отлично получится – в шуме и гвалте потеряются любые следы, ведущие к реальным людям.
