В широком синем море перед капитаном третьего ранга Пиранья замирает гладь воды, а на неё опускается болтавшаяся волна. Продолжая свой стопроцентный стиль работы, он аккуратно отрывает продолговатый наживочный прикорм из вертувшейся у него буйки, замечая каждую рыбешку....
– Вы же неглупый парень, Джонни, повидали мир, знаете, что на свете полно сложностей... К чему, точно, придуриваться? Как, по-вашему, мы похожи на продавцов кошачьего корма?
– Не особенно, – признал Мазур.
– Вот видите... Есть торговцы, которые в силу специфики профессии не стремятся к широкой огласке. Мы как раз из таких. Вам что, талдычить по буквам?
– Не надо, – сказал Мазур. – Есть вещи, о которых по-джентльменски принято умалчивать..."
"– Ну вот, вы вновь ведете себя как умный человек... Все так и обстоит, Джонни.
– Не особенно, – сказал Мазур.
– Вот видите. Мы всегда выполняем то, что обещаем, неважно, о чем идет речь... Итак?
Мазур медлил, хотя в глубине души прекрасно понимал, что это насквозь порочная тактика, не способная принести никакой пользы. Первое время была надежда, что ситуация волшебным образом изменится – скажем, во все двери и окна повалят суровые кубинцы со стволами наперевес и бодрым военным кличем. Но время шло, а спасателей не было...
– У меня такое впечатление, что придется соглашаться... – сказал он в конце концов.
– Точное у тебя, парень, впечатление! – загоготал Санни. – В десятку!
– Тридцать-сорок метров... – продолжал он. – Это, знаете ли, принципиальная разница – между тридцатью и сорока. А если там все сто?
– Сорок – это максимум, – серьезно ответил Ричард. – Были люди, которые промеряли глубину, забрасывали, как это называется?..
– Лот?
– Вот-вот. Именно это. Они очень ответственные люди и прекрасно знают, что ошибаться более чем на метр не имели права.
