– Все обернулось так, что Санни со стариной Филом валяются в том доме связанные. И вряд ли они освободятся быстро... Точно тебе говорю. Я умею вязать узлы.
– Почему ты их не пристукнул? – спросила она деловито, непринужденно.
– А зачем мне лишние жмуры за спиной?
– Тоже верно... Хочешь сказать, тебя никто не ищет? Совсем-совсем?
– Ну, знаешь ли... Ищут. Морская полиция.
– Матерь Божья! А этим-то ты чем насолил?
– Долго объяснять, – сказал Мазур. – Да и зачем тебе знать? Так вышло... Но опять-таки, пока они раскачаются, мы успеем... Ну, думай быстренько. Конечно, ты меня можешь отсюда выставить, но, с другой стороны, я тебе предлагаю неплохие деньги за несложную работу... Потом сама себе не простишь, локти кусать будешь... А, Пакита?
Она задумчиво посмотрела на деньги и маслянисто посверкивавшее золото, на Мазура. Повторила эту операцию еще пару раз. Судя по глазам, под небрежной прической шла серьезная мыслительная работа. Наконец она спросила – все еще неуверенно, но как человек, уже к чему-то конкретному склоняющийся:
– А в чем, собственно, главные твои проблемы?
– Проблема одна – как попасть в порт и не попасться по дороге, – сказал Мазур. – Когда они начнут искать, искать-то будут светловолосого бородача в джинсах, синей футболке и зеленой куртке. Значит... Нетрудно догадаться, а?"
"...По своему врожденному оптимизму Мазур ждал поганых сюрпризов на протяжении всего пути до порта. Только когда таксист уехал и они с девчонкой направились к пирсу, немного отпустило.
Рядом с Пакитой шагал типичнейший абориген, первый парень на здешней деревне – волосы и борода черные, как у цыгана, высокая мужественная фигура декорирована белоснежными брюками и пронзительно-алой рубашкой, на шее болтаются толстенные цепи самоварного золота, на запястье часы Фила уже из натурального золота, на пальце – опять-таки золотой перстень с изумрудом, реквизированный у Тони. Ансамбль завершают белая шляпа, алые сандалеты и солнечные очки с дурацкими розовыми стеклами. Красавец мужчина, хоть в кабальеро записывай.
Все хорошо, что хорошо кончается, подумал Мазур, уже с некоторым стыдом вспоминая, как вибрировали и позванивали у него нервы, пока она ходила по магазинам, закупая краску для волос и броские шмотки. Не продала, лапочка. Что ж, давным-давно известно, что щедрое вознаграждение воспитывает в человеке нешуточную порядочность – особенно если он знает, что, продав тебя, ни за что не получит больше...
Он спрыгнул в катер – борта зияли проломами, а на тиковых досках настила, если присмотреться, можно заметить темные пятна, – прошел на нос, бросил взгляд на приборы. Горючего более чем полбака, компас на месте. Всего-то и требуется, что преодолеть километров сто морской глади. Небо чистое, штормом вроде бы не пахнет...