В широком синем море перед капитаном третьего ранга Пиранья замирает гладь воды, а на неё опускается болтавшаяся волна. Продолжая свой стопроцентный стиль работы, он аккуратно отрывает продолговатый наживочный прикорм из вертувшейся у него буйки, замечая каждую рыбешку....
Она понимающе покачала головой:
– Насколько я могу догадаться, от вас и сегодня ускользнуло пресловутое сокровище?
– Вы невероятно проницательны, мисс, – сказал Mазyp, хозяйственно следя, как Викинг закрепляет швартов. – Мы и сегодня ничего не нашли.
– И никаких следов? Хотя бы на дюжину строк?
– Ни малейших, – сказал Мазур. – Видели, правда, на дне судовую машину – паровую, явно почтенного возраста. Но это вряд ли вашу газету заинтересует, я думаю?
– У рифов возле Безымянного?
– Ага.
Наталья грустно сказала:
– Тут не то что дюжиной – ни единой строчкой не пахнет.
– И что? – с вялым интересом спросил Мазур.
– Ровным счетом ничего интересного. Во время гражданской войны в Штатах южане на ней везли селитру из Каракаса. Для выработки пороха. Корабль попал в шторм, почти весь экипаж спасся, и его потом сняли с Безымянного, а груз потонул. Ничего интересного.
– Однако, – сказал Мазур с некоторым уважением. – Вы, мисс, не просто очаровательное создание, а ходячая научная библиотека...
Наталья прищурилась:
– Моя хрупкая и беззащитная красота вас не должна вводить в заблуждение, Джонни.
– Я это уже понял, – сказал Мазур.
И подумал, что девчонка себе беспардонно льстит. Какая к черту акула, коли до сих пор так и не пробилась ни в одну из трех самых респектабельных газет острова? Подвизается во второразрядной, каких тут с полдюжины, ежедневно ждет удачи, но пока что немногого добилась...
А впрочем, учитывая его жизненный опыт, следовало воздержаться от скоропалительных заключений.
– Будете сегодня во «Флибустьерской гавани», Джонни?
– Наверное, – сказал Мазур.
– Приходите, я-то точно буду. Обещаете?
– Господи ты боже мой! – сказал Мазур.
