Героический роман о советском офицере Кирилле Мазуре, прошедшем специальную подготовку в военно-морском флоте. Его опасные задания, профессионализм и мужество в условиях холодной войны раскрывают историю человека, посвятившего жизнь службе Родине и выполнению секретных операций.
Раздел Chitat.online для книги «Пиранья» помогает быстро понять, что это за произведение: автор, жанровая привязка, описание и полный текст собраны на одной странице.
Героический роман о советском офицере Кирилле Мазуре, прошедшем специальную подготовку в военно-морском флоте. Его опасные задания, профессионализм и мужество в условиях холодной войны раскрывают историю человека, посвятившего жизнь службе Родине и выполнению секретных операций.
После карточки книги можно перейти к другим произведениям автора, близким жанрам, сериям и тематическим подборкам.
Героический роман о советском офицере Кирилле Мазуре, прошедшем специальную подготовку в военно-морском флоте. Его опасные задания, профессионализм и мужество в условиях холодной войны раскрывают историю человека, посвятившего жизнь службе Родине и выполнению секретных операций.
Используйте жанры, блок похожих книг, другие произведения автора и тематические подборки ниже на странице.
Проверьте описание, автора, жанры, дату выхода и соседние книги: это помогает понять, подходит ли произведение под ваш запрос.
– А вот интересно, зачем Вере соврали про звонок от мужа?
– Успокоить хотела. Мается девушка… У вас все, ребята? Я так понимаю, предъявить мне больше нечего? Грехи молодости амнистия погасила, а переезжать из одного места в другое закон не запрещает.
– Держитесь вы прекрасно, признаю… – сказал Лаврик.
– Костенька… Меня в ОВРА допрашивали. Меня в пятьдесят втором пытался зацепить один эмгзбэшник… а это были вол чары, извини уж, не тебе чета. В ОВРА могли начать пытать всерьез, в пятьдесят втором могли и ребра посчитать, а ты меня и газетой хлопнуть не можешь, да и бумажки у тебя в папке – протухшие. Зачем же мне тебя бояться?
– Ну ладно, – сказал Лаврик, ничуть не выглядевший побежденным. – Будем считать, что это было долгое, затянувшееся вступление, когда мы пробовали друг друга на прочность… А вот теперь пошел насквозь деловой разговор. Здесь, в маленьком тихом городке, происходят очень странные вещи вокруг Еремеевых… которые и не с Урала вовсе, и проектируют у себя отнюдь не холодильники и не сенокосилки. И у меня есть сильные основания думать, что вас, дражайшая тетя Фая, сюда кто-то послал. Для участия в событиях. Я еще пока никого не взял, но вот-вот возьму. И появятся люди, которые о вас смогут рассказать кое-что интересное.
– Вот когда появятся, тогда и приходи.
– А я могу и вообще не приходить, – сказал Лаврик с ангельской улыбкой. – Необходимости нет. – Он чуть наклонился вперед. – Я просто тебя, тетя Фая, буквально через пару суток начну гонять по великому и необъятному Советскому Союзу, как зайца по полям. Дело-то в том, что я тебя как раз могу хлопнуть газетой. В переносном смысле, конечно. Вот представь: где-нибудь послезавтра в местной и даже не в районной, а для солидности в краевой газете появляется статья под излюбленной журналистами рубрикой: «люди необычной судьбы». И там подробно излагается твоя путаная биография. Сотрудница метеостанции, поставлявшей сводки итальянским торпедным катерам, вообще боевым кораблям. Стукачка итальянского гестапо. И городок будет назван, и улица, и фамилия-имя-отчество. И все «протухшие» документики, что у меня в папке, будут цитироваться крайне обильно. А то и печататься в виде иллюстраций. Как ты сама думаешь, уютно тебе после такого будет тут жить? И в парочке крымских газет – в первую очередь в городе, где ты жила до недавнего времени, – появятся аналогичные статьи. А уж сколько людей у нас, переживших оккупацию, сколько крепеньких фронтовиков и бывших партизан с подпольщиками, у которых при слове «гестапо» кулаки сами сжимаются… Окна повыбивают – это еще самое безобидное. Могут ночью и дом подпалить. Не будет же к тебе милиция охрану приставлять – с какой стати? Ну, и конечно, в центральных газетах эта сенсация бабахнет очень быстро.
