В путь, и уже не первый раз за день. Мазур чувствует себя как рыба в воде в этом динамичном Шантарске — узком и крутым, как анаконда, городишке между могучей рекой. Машина решительно сворачивает в сторону, поднимаясь по хитрому асфальту, где встречаются два мощных экипажа — это настоящий переплёт с жуками и пауком....
Он сам, впрочем, бросал лассо и почище…
Сняв с пленницы петлю, «хан» взял ее за шиворот – она была в джинсах и мятой темной рубашке, – оттащил на пару шагов в сторону и продемонстрировал молодому так, словно речь шла о новоприобретенной для хозяйства животине. Молодой что-то одобрительно изрек, и оба вновь заржали."
"Мазур приник к биноклю. Гейшу он узнал моментально, хотя на снимке она выглядела ухоженной и беспечной, а здесь, вживую, казалась изрядно надломленной. Стояла, опустив руки, судя по отсутствию реакции на действия молодого, бесцеремонно пощупавшего ее, культурно говоря, бюст, уже успела убедиться, что тут с пленными бывает в случае активного протеста.
Ее подтолкнули к юрте, и она покорно двинулась в ту сторону.
Второй молодец проворно принялся отвязывать лошадей, расседлывать.
– Порядок, – сказал Лаврик. – Вечерняя поверка и отбой. Ну что, будем работать? Чего кота за хвост тянуть…
– Пожалуй, – кивнул Мазур, не испытывая ровным счетом никаких эмоций.
Он бесшумно двинулся по склону к близкой равнине.
Мазур переместился левее.
