В путь, и уже не первый раз за день. Мазур чувствует себя как рыба в воде в этом динамичном Шантарске — узком и крутым, как анаконда, городишке между могучей рекой. Машина решительно сворачивает в сторону, поднимаясь по хитрому асфальту, где встречаются два мощных экипажа — это настоящий переплёт с жуками и пауком....
А Гвоздь еще понадобится, такое впечатление…
– Лара, – сказал Мазур насколько мог убедительнее. – Какого черта? Ты что, не поняла? Мы тебя заберем отсюда. Насовсем. Контора тебя прикроет. С твоим суровым супругом я как-нибудь договорюсь. Посмотри. – Он вновь поднял фотокарточку к ее лицу. – Встречались когда-нибудь?
Он смотрел Ларе в глаза – не понимал, что именно в них видит, но это выражение ему категорически не нравилось. Все летело к черту, не получилось беседы, ничего не получилось… вот только почему?
– Лара…
– Пошел ты на хер, адмирал, – произнесла она с совершенно спокойным лицом.
Она поднялась как ни в чем не бывало, одернула халатик и направилась к двери, легонько, без всякого вызова покачивая бедрами. Мазур ошарашенно смотрел ей вслед, пока за ней не захлопнулась светло-коричневая дверь из натуральной сосны.
Смяв незажженную сигарету, Мазур швырнул ее на пол и рявкнул:
– Но ведь это неправильно!
– Полностью с вами согласна, командир, – спокойно отозвалась Катя.
– Все правильно, – сказал Мазур сердито. – Именно так ей и следовало поступить – либо расколоться, либо повесить нам лапшу на уши… Черт, но я же ее и в самом деле немного изучил… Никак не может быть, чтобы ей здесь нравилось…
– Подслушки боялась? – вслух предположила Катя и тут же ответила сама себе.
– Не похоже, – сказал Мазур. – Нет, я ни черта не понимаю… С ее характером, в ее положении, на ее месте естественнейшим, первым побуждением было бы вырваться из этого борделя… Я же видел, какая у нее была рожа, когда ее трахал пузан, – словно лимон жевала… Нет уж, не усматривается тут ни внезапно проснувшейся нимфомании, ни съехавшей крыши… Пошли.
Он распахнул дверь, вышел в коридор и решительно направился в кабинет здешнего директора. Тот воззрился на него со всем уважением, опасливо косясь на появившуюся тут же Катю (которая, надо полагать, произвела на Телепузика неизгладимое впечатление). Быча так и сидел на прежнем месте.
