В путь, и уже не первый раз за день. Мазур чувствует себя как рыба в воде в этом динамичном Шантарске — узком и крутым, как анаконда, городишке между могучей рекой. Машина решительно сворачивает в сторону, поднимаясь по хитрому асфальту, где встречаются два мощных экипажа — это настоящий переплёт с жуками и пауком....
Я сегодня впервые видел, как он работает. Это профессионал, Фомич. Натасканный солидной государственной конторой…
Гвоздь притормозил – навстречу им вприпрыжку бежал гаишник, махая полосатой палкой. Опустив стекло. Гвоздь перебросился с ним парой слов, выругался сквозь зубы и развернул машину:
– Придется нижней дорогой ехать.
– Что там? – спросил Мазур.
– Какой-то придурок завалил грузовик поперек дороги. Балдой, ясное дело. Завалил и смылся, так что дорогу запечатало надолго."
"Оглянувшись, Мазур рассмотрел за крутым поворотом лесной дороги уголок зеленого кузова и легковушку в милицейской раскраске.
– В общем, ты попал в группу риска, таково мое твердое убеждение, – сказал Мазур. – В ту группу, которую начали отстреливать. Наш профессор – яркий пример. В общем… Я понимаю, что человек ты твердый, что так просто тебя не испугать, но пойми ты, Фомич: я не пугаю, я искренне тебя предостеречь хочу.
Машина летела вниз по широкой дороге, несколькими плавными изгибами вившейся среди высоких откосов, поросших наверху густым сосняком, Мазуру становилось все тревожнее. Что-то в окружающем – мирном, солнечном, летнем – было неправильно, и он не понимал, что…
– Я где-то читал, что опасность придает остроту жизни, – хмыкнул Гвоздь.
«Дорога!» – мелькнуло в мозгу у Мазура. Из города на берег Шантары, к усадьбе Гвоздя вели две дороги… но теперь, из-за того грузовика, одна надолго стала непроезжей, и это можно повернуть и по-другому: теперь заведомо известно, по какой из двух дорог Гвоздь будет возвращаться…
– Фомич! – быстро, резко сказал он.
– Да ладно тебе…
Гвоздь содрогнулся, коротко и жутко, его голос вдруг оборвался неразборчивым хрипом – и Мазур видел уже, что в лобовом стекле зияет аккуратная круглая дырочка с парой змеящихся от нее длинных трещин, а у Гвоздя прямо посреди лба зияет столь же аккуратное черное отверстие, разъясняющее понимающему человеку ситуацию с полувзгляда.
