В путь, и уже не первый раз за день. Мазур чувствует себя как рыба в воде в этом динамичном Шантарске — узком и крутым, как анаконда, городишке между могучей рекой. Машина решительно сворачивает в сторону, поднимаясь по хитрому асфальту, где встречаются два мощных экипажа — это настоящий переплёт с жуками и пауком....
Достал пистолет, поднял бармена за воротник жалобно затрещавшей рубахи и, вытащив наручники, моментально сковал запястье со щиколоткой. Перебросил Кате вторую пару наручников, коими снабдил хозяйственный Лаврик. Катя проворно привела своего пленника в то же самое положение, подталкивая согнутого в три погибели, отправила к стойке, где он и успокоился рядом с барменом.
– Порядок, – сказал Мазур. – Ты их постереги пока.
Заперев изнутри на засов входную дверь, не убирая пистолета, направился в ту часть, где располагались служебные помещения.
Как и следовало ожидать, кабинетик был небольшой, но обставленный с пошлой роскошью.
– Та-ак… И до меня добрались?
– А ты думал? – сказал Мазур. – Пушечку достань из левого внутреннего кармана и мне перебрось. Ну? – Он левой рукой поймал на лету брошенный «Макаров», небрежно отбросил его в угол, подальше, кивнул.
– Учту, – мрачно пообещал Антоша. – Ребята мои где?
– Живехоньки, не беспокойся, – заверил Мазур. – Я же не садист, Антоша, я старый, усталый человек. А старость, да будет тебе известно, проявляется в том, что устаешь убивать, разве что по особой надобности… Тебе объяснить, кто я такой?
– Не надо, – сказал Ковбой, буравя его взглядом исподлобья – не столько испуганным, сколь настороженным.
– Это тебе только так кажется, сокол, – сказал Мазур, садясь. – Я тут намедни просматривал твое досье. И кое-какое впечатление себе составил.
