В путь, и уже не первый раз за день. Мазур чувствует себя как рыба в воде в этом динамичном Шантарске — узком и крутым, как анаконда, городишке между могучей рекой. Машина решительно сворачивает в сторону, поднимаясь по хитрому асфальту, где встречаются два мощных экипажа — это настоящий переплёт с жуками и пауком....
Гораздо больше, нежели вполне естественного изумления, было непроизвольной, неприкрытой, неконтролируемой обиды.
Рано пока что делать заключения и утверждать со стопроцентной надежностью, но эта обида… Ну разумеется, наш крот никак не предполагал и думать не мог, что хозяева решили надежности ради списать в убытки и его. А следовало бы подумать раньше, соколик мой, следовало бы. Пора бы знать, что слишком много знающие пешки, вербованные подметки, обречены. Особенно в таких вот делах. И разнесло бы тебя в клочки вместе с нами со всеми, и надежнейшим образом были бы обрублены кое-какие концы…
Когда они собрались все вместе, Мазур, поочередно обведя их взглядом, сказал без особых эмоций:
– Ну что же, такие дела… Очень советую не ломать над всем происшедшим голову – не до того.
– Да нет, какие тут вопросы… – испуганно и растерянно пробормотал бородатый интеллигент.
– Вот и отлично, – сказал Мазур. – Шагом марш…
Часть вторая
Она где-то там
Глава первая
У человека было четыре тени…
Знаете ли вы сибирскую ночь? О, вы не знаете сибирской ночи!
А в общем, картина довольно близка к чеканным строкам классика, кокетства ради притворявшегося пасечником. Месяц, пожалуй, и в самом деле глядит с середины неба, необъятный небесный свод… ну да, раздался, раздвинулся еще необъятнее.
И что там дальше? Ага, недвижно, вдохновенно стали леса, полные мрака, и кинули огромную тень от себя. Девственные чащи пугливо протянули свои корни в ключевой холод, весь ландшафт спит, сыплется величественный гром сибирской рыси, орущей где-то вдали, и чудится, что и месяц заслушался его посреди неба.
«А главное – на душе, – сказал себе Мазур, наизусть помнивший заученные в школе великие строки. – Насчет души Микола Василич попал в самую точку. Как про нас писано. А на душе и необъятно, и чудно, и толпы серебряных видений стройно возникают в ее глубине. Точно, про нас.
