— Теперь совершенно понятно, что стриптиз, эротика и порнография существовали еще в восемнадцатом веке, за много лет до наших дней, и сила их воздействия на дряхлеющие организмы опробована давным-давно».
— Ну, не спи на ходу, толстозадая! — ревел ротмистр. — Шевели батонами! Живее перемещайся по вантам. Кляча сисястая!
Эх, если бы та особа, к которой он обращался, его понимала! Девицы лишь хихикали в ответ на его энергичные команды, виляли задницами, широко расставляли ноги, когда требовалось перебраться с одного места на другое, а парусина шлепала их по груди. Сейчас бы сюда кинокамеру с оператором, прожектора с осветителями, режиссера с матюгальником. Для фильма есть все: сюжет, красивые артистки, молодой герой-любовник, парочка старых сатиров, красавица-героиня. Все действо происходит на фоне роскошного южного моря! Ох, это море! Оно спокойно раскинулось от горизонта до горизонта, сверкало и искрилось под ярким солнцем, отливая то серебром, то золотом. Такой натуры нет ни в одном фильме. А солнце!.. В наши дни нет такого солнца, синего неба, прозрачной воды, чистого воздуха!
Строганов никогда не мучился сомнениями, как старый ротмистр, в «виагре» он не нуждался и всегда имел боеготовность номер один. Ему не нужно было лицезреть полуобнаженных красоток, чтобы выполнить свой мужской долг. Поэтому, пренебрегая живым порнографическим сеансом, он занялся более важным для себя в этот момент делом — спустился в трюм на поиски кота.
— Кис-кис! — позвал он зверя. — Киса, иди сюда, ре бойся.
Неизвестно почему, но эти мурлыки всегда доверяли Строганову. Вот и этот фыркнул, затем мяукнул, как бы откликаясь на призыв, а потом вышел из своего убежища. Вероятно, ему не нравилось сидеть в сыром и душном трюме, отсутствие общения и еды начало его тяготить. Кот выбежал из опрокинутой бочки, — не Диоген же он какой-нибудь, чтобы жить в ней! — и потерся о ноги Сергея. Да, это был кот, несомненно, кот! Что-то неуловимо мужское было в его облике. Большая голова с обкусанными ушами, наглое выражение на черной мордочке, шерсть стоит дыбом. Прямо настоящий кошачий мачо!
— И как мы тебя назовем? Мы ведь не знаем твоего прежнего имени! — спросил Строганов, поглаживая животину и почесывая у него за ушами. — Васька? Нет, слишком банально! Я знавал одного твоего дальнего родственника, Флинтом звали — так его подлый Нельсон отравил. Флинтом ты не будешь, плохие ассоциации с тем погибшим на «Баунти» котом. Хочешь быть Самсоном? А почему бы и нет! Самсон, кис-кис! Пойдем к солнцу и свету, мой Самсон, один раз, так и быть, я накормлю тебя.
Уже наверху Сергей швырнул на палубу засохший кусок вяленой козлятины.
— Но больше подачек не жди, их не будет, нам самим есть нечего.