В забытом острове судьба дает полковнику Сергею Ивановичу Строганову череду испытаний. От древних волн Таиландского моря до будущего, где крепость бывших солдат трансформируется в пиратскую державу. Каждый шаг похож на новое лезвие ножа — и это лишь начало.
Оказалось, что бывший помещик наладил настоящее производство продукции самой первой необходимости. Под навесом лежали целые кучи перезрелых тропических плодов и ягод. Кадушки, выдолбленные из стволов деревьев, были заполнены первичным сырьем, в них бродила и кисла брага. Чуть в стороне стояла хижина из тростника, в которой размещался, так сказать, цех по перегонке. У входа в нее стояли в ряд емкости с подоспевшей, играющей бурдой, а на выходе — готовая многоградусная продукция. Какими усилиями Ипполиту удалось свернуть в змеевик ружейный ствол — одному ему и известно.
— Из чего горилка? — поинтересовался с видом знатока Строганов."
"— Пшенички нет, сахарку тоже, потому, сам видишь, что лежит вокруг, то и в дело пускаю.
Хозяин радушно нацедил почти полную кружку варева, сунул в другую руку гостя кус сала. Сергей удивленно посмотрел на то и на другое, выпил, шумно крякнул, заел.
— Замечательное сало! А соль-то откуда? — удивился Сергей. — Сам выпаривал и солил?
Степанов вытаращил на гостя глаза от удивления и покачал головой.
— Ну, ты, паря, даешь! Я его такой замечательной самогонкой потчую, а он сало нахваливает! Чудак-человек! Ты случайно не малороссиянин? Не хохол? По фамилии, кажись, русак!
— Нет, я просто давно не пробовал настоящего сальца. Как будто дома, в деревне побывал.
— В имении?
— Да, так и есть, в имении, — подтвердил Серж, вспомнив, что по собственной легенде он молодой граф.
— А где ваши вотчины, граф? В какой губернии? — вежливо полюбопытствовал Степанов.
— Дорогой Ипполит! Их у меня много, в разных краях России. Наливай вторую, не то ностальгия замучает.
— Да-да! Что-то я заболтался! — спохватился старый самогонщик, наполнил кружки первачом и громко воскликнул: — За Россию-матушку! Виват!
Сергей выпил половину кружки, выдохнул и поискал глазами закуску, но съестного на столе больше не было.
— Чего потерял? — с притворным участием поддел его охмелевший ротмистр.
