В забытом острове судьба дает полковнику Сергею Ивановичу Строганову череду испытаний. От древних волн Таиландского моря до будущего, где крепость бывших солдат трансформируется в пиратскую державу. Каждый шаг похож на новое лезвие ножа — и это лишь начало.
Этого мощного рывка хватило, чтобы Сергей сумел на мгновение показаться над поверхностью воды и сделать глубокий спасительный вдох. Животное упало на бок, и его поволокло обратно к дереву, поэтому Строганов вновь скрылся под водой, но того вдоха хватило, чтобы дотянуть до момента, когда большая часть воды уйдет в пещеру. И вот, наконец, грязная голова несчастного полковника, измученного борьбой с водной стихией, показалась над водоворотом.
Сил подняться не было совершенно, и поэтому Серега лежал на дне разом обмелевшего озерца, в жиже из песка и глины, обессилевший и измотанный.
— Смерти моей захотел, щенок! — злобно хрипел Сергей, выплевывая воду из легких. — Ты почему так долго ничего не предпринимал? Я едва не захлебнулся!
Юноша, оправдываясь, рассказал о своей выдумке с козлом. Несчастное животное до сих пор лежало на боку в кустарнике, козел хрипел от боли и жалобно блеял, тряся бородой и пытаясь вылизать ушибленные гениталии.
"— Значит, отбитые яйца козла спасли меня от неминуемой смерти? — рассмеялся Серж, сменив гнев на милость. — Придется этого бедолагу отблагодарить сегодня тройной порцией травы! Спасибо тебе, юнга, и тебе, бородатый рогоносец! — С этими словами он по очереди облобызал молодого француза и старого козла. Француз смутился и вытер губы ладонью, козел не понял сантиментов и, возмутившись, попытался боднуть крепкими рогами этого странного человека.
Но долго расслабляться не пришлось. Необходимо было проверить результаты работы рукотворного потопа. Вода тонкими струйками по-прежнему стекала в промоину, но теперь она перестала быть грозной стихией. Сергей, перепачкавшись в грязи, вновь осторожно подобрался к краю, рискуя провалиться в дыру, и прислушался к звукам, доносящимся снизу. Из глубины раздавалось эхо отзвуков ниспадающего водопада, но ни криков, ни стонов людей не было слышно.
Через полчаса на вершину взобрался мокрый, усталый и измученный Степанов.
