В зажужжавшем баре Майами ночью щебеча мелодия отвлекала внимание гостей от их суеты. Мартин Кэрби, стоящий за столиком и подержав сигару над бутылками коньяка, наконец сделал свой выбор. Джонатан Уорде согласился на тост за успех - в атмосфере диких приключений и легендарных пиратских походов....
Потом они перешли к освобождению от захватов. И чем больше Нина прилагала сил, чтобы удержать китайца, тем легче ему удавалось освободиться. «Интересно получается, – думала Нина, – если я сожму Хана сильно, то он вывернется, используя мои усилия, точнее вектор моих усилий, если сожму слабо, то он вывернется, потому что я сжала слабо. Нелепо, но факт».
С ударами было еще интереснее. Зная, что китайца ей не только не победить, но и коснуться не удастся, Нина работала на полном серьезе. Она наносила мощный прямой удар в лицо, но кулак свистел мимо.
– Это как с шариком от пинг-понга, – пояснял китаец, – если его пустить в стол под острым углом, то он чуть коснется его и с такой же скоростью полетит дальше.
Две недели, которые Хан жил у Нины, они занимались каждый вечер. Старый китаец улыбался – он видел результаты своего труда. Но Нине эти уроки дали нечто большее, чем искусство рукопашного боя. Ей передалась часть жизненной позиции, часть мировоззрения Хана.
