В зажужжавшем баре Майами ночью щебеча мелодия отвлекала внимание гостей от их суеты. Мартин Кэрби, стоящий за столиком и подержав сигару над бутылками коньяка, наконец сделал свой выбор. Джонатан Уорде согласился на тост за успех - в атмосфере диких приключений и легендарных пиратских походов....
Устроившись в кресле, Маша углубилась в хитросплетения детективного сюжета. Вскоре глаза ее стали слипаться, и она, не противясь накатившей дреме, опустила книгу на колени. Ветерок нежно скользил по ее лицу, чуть шевеля волосы, и приятно забирался под халатик. Маша, кажется, начала видеть какой-то сон, когда ее разбудил звук автомобильного мотора. Маша приподнялась в кресле и посмотрела вниз через ажурное ограждение веранды. Во двор санатория въезжала черная «Соната» с тонированными стеклами и местными номерами. Маша напряглась.
В дверь постучали, и, не дожидаясь ответа, мужчина вошел в комнату. Маша вылетела с веранды и бросилась мужчине на шею.
– Папка, – взвизгнула она и повисла на шее отца всем своим весом, как в детстве, – ты прилетел…
– Машка! Ты меня свалишь, ребенок ты великовозрастный. – Он снял дочь с шеи и протянул ей букет."
"– Спасибо.
– А, никак, – ответил отец и плюхнулся в кресло. – Выбираемый нами букет есть лишь отражение наших эмоций и желаний.
Маша бегом промчалась в ванную, наполнила вазу водой и водрузила букет на стол. Полюбовавшись им еще немного, она уже степенно подошла к креслу, где сидел отец, уселась рядом на пол. Положив голову на руку отца, Маша стала смотреть на него снизу вверх.
– Постарел, устал…
– Постареешь с тобой, – с укором ответил отец, – чуть до инфаркта не довела. Видишь, не дождался, а сам сюда прилетел. Я смотрю, ты уже бегаешь.
– Да, нормально все, на последней пере-вязке я смотрела, следа вообще никакого не будет.
– Как там мама? – спросил отец.
– Сейчас уже ничего. Жалко, что вижусь с ней редко. С тех пор как умер Роджер, – грустно говорила Маша, имея в виду отчима, – ей, конечно, стало там одиноко. Но ты же ее знаешь, она не может без дела сидеть.
Отец стал гладить дочь по голове. Воспо-минания о детстве опять нахлынули на Машу, и она спросила неожиданно даже для самой себя:
– Пап, а почему вы с мамой развелись?
– Ты же знаешь, – грустно ответил отец.
– Я не о том.
