В зажужжавшем баре Майами ночью щебеча мелодия отвлекала внимание гостей от их суеты. Мартин Кэрби, стоящий за столиком и подержав сигару над бутылками коньяка, наконец сделал свой выбор. Джонатан Уорде согласился на тост за успех - в атмосфере диких приключений и легендарных пиратских походов....
Можно, конечно, собраться, взять себя в руки и двигаться более бодро. Но, помня указания Нины, он не стал сопротивляться своему состоянию, а, наоборот, изображал подавленного страхом человека. Потренировался сделать жалобный и затравленный взгляд, но без зеркала гарантии правдоподобности не было. «Ладно, – решил Морли, – пусть будет такой, какой есть, а он наверняка сейчас у меня вялый и мутный».
Когда Морли втолкнули в рубку и он поднял глаза, то сразу узнал его. Это был Джек. Имя, конечно, у него было другое, даже несколько имен, но он любил, чтобы его называли Джеком.
– Кто ты такой и что делаешь на корабле? – рявкнул с капитанского вертящегося кресла Джек.
– Я Дональд Морли, по контракту с покупателем сопровождаю производственное оборудование в Африку, – начал плести Морли. Он чувствовал, что ему становится все хуже и хуже. «Продержаться бы подольше, – думал он, – может, что и прояснится. Сейчас святые минуты – по первым вопросам можно догадаться кто они такие и от чьего имени действуют. Это уже полдела».
– Ты врешь, американская собака, – заорал Джек, выставив в сторону Дона желтый от табака палец.
Морли уже основательно знобило, хотелось обхватить себя руками и сжать, но помня наставления Нины, он постарался еще больше расслабиться. В голове зашумело, подступила тошнота.
Джек смотрел, как трясется перед ним американец, и по своей самонадеянности подумал, что это от страха. Он презрительно скривил губы и готов был уже отдать очередной приказ своим головорезам, как американец повалился на колени, затем рухнул на пол, и тело его стало крючить в судорогах. Джек изумленно наблюдал за этими корчами, подозревая в глубине души, что американец симулирует.
