Макар вглядывался, пытаясь осознать, в чем же таится сходство, пока вдруг не понял: перед ним была другая версия того же характера. Как если бы маленькая Тишка, в детстве лишенная городских закоулков, шкафов с книжками, своего леса – всего того, что составляло ее счастье, – эта маленькая девочка выросла, но и тогда стала заниматься не тем, чем хотелось, а тем, чем пришлось. Исчез бы прямой, чуть насмешливый взгляд. Брови перестали бы подниматься в веселом недоумении. Губы остались навсегда поджатыми, и лицо приобрело отпечаток длительной борьбы – с другими и самим собой.
«Вот что случается с храбрыми любопытными тишками, если заставить их прожить не свою жизнь».
– Яна вас очень любит, – сказал Макар. – И все, что она делает сейчас, она делает ради вас. Это ваши сломанные кости она пытается срастить заново. Это вам она возвращает вашего настоящего ребенка – ребенка, который никому не причинял зла. У нее все получится. У вас, кстати, тоже в итоге получится, потому что ваша дочь сильная. Она вытащит и вас, и себя. А таблетки тут ни при чем.
Макар вышел и плотно прикрыл дверь.
«Ну просто отец Браун с утешительными речами, – насмешливо похвалил он себя. – Ладно. С Вениамином выяснили, теперь очередь за…»
Телефон зажужжал в кармане как плененный шмель.
– Слушаю, – сказал Макар.
– Яну пытались убить! – без приветствия сказал Алексей Савельев. – Она в больнице.
Яна закрыла дверь, но я все равно услышала, о чем она спрашивает Лелика. «А теперь для разнообразия я хочу услышать правду. Зачем ты приехал?»
Я плотнее прижалась ухом к двери. Мне тоже интересно это узнать.
– За рукописями. – Голос Лелика доносился приглушенно, но слова можно было разобрать. – Я же говорил.
– Извини, ничего не могу с этим поделать. Я говорю правду.
– Нет. Ты не говоришь мне правду. Все вы лжете и что-то скрываете!
– А ты не лжешь? – озадаченно спросил Лелик. – И ничего не скрываешь?
– О твоем друге Макаре Илюшине.
– Я хотела тебе рассказать, – другим тоном сказала Янка.
– Не успела. Я не знаю, кого подозревать… Все перепуталось. Прости!
– В чем подозревать? Тишка, ты чего?
Многие называют меня дурочкой. Когда считают, что я не слышу. Мне тоже думается, что я не слишком-то умна. Иногда мне кажется, что я живу в ином времени, отличающемся от времени других людей. Мое течет медленно-медленно и несет меня, как будто в лодочке. Я успеваю как следует рассмотреть берега. Но для всех остальных я – девушка, которая очень долго ищет ответы на самые простые вопросы.
