В холодной осенней тишине городского переулка я встретил Петра Курочкина — своего бывшего курсанта из милиции. Теперь он — полковник в отставке, и мы снова перехватили разговор о «Белой стреле». Каждое слово пробуждает новые тайны и эмоции.
«Сам себе не ври, – подумал я, рассматривая строчки, выведенные аккуратным женским почерком. – Ты был зол на Ивлеву. Ты приревновал ее к московскому полковнику в «Изумрудном лесу». История с Машей – это урок на будущее. Нельзя путать оперативную работу и личные отношения. Собрался девчонку вербовать, не фиг было с ней на кухне целоваться».
Я пролистал тетрадь почти до половины и нашел, что искал. Маша, оказывается, серьезно подошла к разработке Лаберта и собрала о нем интересные сведения."
"«Лаберт Юргис, 1961 года рождения.
Я закурил, не всматриваясь в текст, еще раз полистал Машину тетрадь.
«В 1980 году Лаберт был в Афганистане, – высчитал я. – Он хороший психолог, и ему ничего не стоило найти нужный ключик к недоразвитому подростку – Боре Прохоренко… Собственный видик – как цель жизни. Пятьдесят кассет – это сто фильмов. Если обмениваться кассетами с любителями видео, то можно бесконечно смотреть американские боевики и триллеры».
– Оставайтесь оба в кабинете, – приказал я Самойлову и Айдару. – По телефону не отвечать.
– А если в туалет захочется? – спросил ничего не понимающий следователь.
– Потерпишь, не маленький.
С материалами ревизии я зашел к Малышеву, но его на месте не оказалось.
«Придется рискнуть, – решил я. – Если в квартире Лаберта все пойдет в тему, тогда и доложу начальству. Единственный человек, чьей поддержкой надо заручиться – это прокурор города».
Я вернулся к себе, позвонил начальнику городского следствия.
– Это Лаптев. Я заберу у тебя Самойлова по срочному делу.
– Забирай. Только напомни ему про отказной.
Я положил телефонную трубку на место, обратился к коллегам:
– Айдар, спустись в гараж, нашу машину – на выезд. По пути прихвати с собой Коломийцева и Семена. Слава, одевайся, бери с собой дежурную папку и спускайся во двор. Материалы ревизии останутся у меня.
На переполненном «уазике» мы приехали в прокуратуру. Опера и следователь остались около автомобиля, а я поднялся к Воловскому.
