В холодной осенней тишине городского переулка я встретил Петра Курочкина — своего бывшего курсанта из милиции. Теперь он — полковник в отставке, и мы снова перехватили разговор о «Белой стреле». Каждое слово пробуждает новые тайны и эмоции.
Как вам она на роль убийцы?
Обдумывая ответ, Ковалик достал из кармана пиджака сигареты, закурил. Я внимательно наблюдал за его действиями.
«Чего он медлит? Не хочет вдаваться в сущность своих отношений с девушкой-богомолом или прикидывает, как ему отвести подозрения от своих гостей в правой кабинке?»
– Для убийства надо иметь мотив, – как бы раздумывая над моим вопросом, ответил Ковалик.
– Мотив? Нет ничего проще. Предположим, девушку по имени Маша в детстве изнасиловал Демушкин. Она выросла, нашла на улице бомбу и решила поквитаться с обидчиком.
– Каких размеров должен быть пульт от бомбы? – Судя по изменившемуся тону, Евгений Викторович решил, что лучший способ обороны – это нападение.
– Я думаю, что радиоустройство с кнопкой от бомбы должно быть с пачку сигарет.
– Ивлева Маша, которую вы записали в мои знакомые, сегодня была одета в джинсы и облегающий свитер. Ей негде спрятать пульт от бомбы.
– А дамская сумочка? – контратаковал я.
– Один-один! – засмеялся директор кафе. – Про сумочку я не подумал.
– Поговорим о ваших друзьях в правой кабинке, – вновь предложил я.
– Сегодня у меня в гостях был Штанов Александр, директор пятой овощной базы. Я знаком с ним с институтских времен. Штанов отмечал удачное окончание года: его овощная база перевыполнила план по поставкам плодоовощной продукции населению. С ним за одним столом сидели его жена, подруга жены и несовершеннолетняя дочь Штанова.
– Компания с виду безобидная, – согласился я.
– Шафиков – частник, а мой приятель – работник государственной организации. Но не это главное. Шафиков занимается выпуском металлопродукции, а Александр – пищевик. У них разные сферы хозяйственной деятельности.
– Если не секрет, а чем вы занимались в райкоме партии?
Евгений Викторович широко, по-дружески улыбнулся.
– В райкоме КПСС я курировал вопросы общественного питания.
Негромко постучавшись, в кабинет вошел длинноволосый парень лет двадцати пяти. Осторожно и нежно, как любимое дитя, он прижимал к груди японский видеомагнитофон «Сони».
– Мы закончили, Евгений Викторович, – извиняющимся тоном доложил он.
Ковалик встал с места, прошел к сейфу.
– Я оставлю себе двадцатку до завтра? – тихо попросил парень.
– Оставляй, – недовольно прошипел Ковалик."
"Спрятав видеомагнитофон в сейф, директор кафе вернулся на место.
