В холодной осенней тишине городского переулка я встретил Петра Курочкина — своего бывшего курсанта из милиции. Теперь он — полковник в отставке, и мы снова перехватили разговор о «Белой стреле». Каждое слово пробуждает новые тайны и эмоции.
– Мы? Матерились?! – в негодовании девушки привстали с мест."
"– Сидеть! – рявкнул я. – Сегодня утром к нам в управление придет с десяток дружинников. Под мою диктовку они напишут заявления, что лично слышали, как вы матом посылали пытавшихся облагоразумить вас сотрудников милиции. Этими сотрудниками будем я и Айдар Кайратович.
Я прислушался. В коридоре раздавались шаги возвращающегося с чайником Айдара.
– Сейчас вернется мой напарник, спросите у него, реально вам сегодня заехать в ИВС или нет?
– Ничего мы спрашивать не будем, – за двоих ответила Маша.
– Ну что же, начнем! Что вы делали в кафе: покушать зашли или познакомиться с интересными мужчинами?
– Познакомиться, – тоном уличенной грешницы выдохнула Маша.
Люба в знак согласия молча покивала головой.
– Нет, нет, красавицы, так дело не пойдет! – поморщился я. – Что это за односложные ответы? Вы что, решили мне одолжение сделать? Напоминаю: если у нас не состоится продуктивный диалог, вы обе поедете на нары бельевых вшей кормить.
Вздрогнув от слова «прыщ», Люба руками поправила прическу, проверила, не успела ли какая блоха запрыгнуть на нее в коридорах городского УВД.
– Девушки, – я постарался сменить жесткий официальный тон на покровительственно-отеческий, – я ведь разговариваю с вами только по доброте душевной, а не в силу служебной необходимости. Вы что думаете, я не представляю, с какой целью вы сидели в кафе? Я прекрасно обо всем осведомлен, но я хочу послушать ваши ответы и сделать вывод, врете вы мне или нет.
– Ничего мы не врем, – пробурчала разобравшаяся с прической Люба.
– Тогда я повторю вопрос: сколько стоит «знакомство» с вами, как и где оно происходит, у кого какая доля от любовных утех.
Девушки переглянулись, определяясь, кому из них первой начинать. Я решил им немного помочь.
– Маша Ивлева, начнем с тебя. Ты подруга директора кафе, тебе и карты в руки.
– Почему это я – его подруга? – запротестовала девушка-богомол.
– Евгений Викторович сам мне об этом сказал.
– Он не мог так сказать, – твердо возразила она. – Евгений Викторович – мой родной дядя.
– Разве дядя не может быть другом? – сказал я первое, что пришло на ум.
– Может, – усмехнулась Маша, – только не в этом смысле.
– Андрей Николаевич, – пришел мне на выручку вернувшийся на рабочее место Далайханов, – время идет.
