В сибирском городе произошел теракт — взрыв в кафе унес жизни четырех влиятельных людей. Капитан Лаптев возглавляет расследование, понимая, что это начало криминальной войны. Ему предстоит разобраться в сложной паутине преступлений и выследить неуловимого врага, прежде чем город погрузится...
Ни один авторитет не решится перешагнуть через воровские законы, напрямую запрещающие смертоубийственные разборки.
Мы с Клементьевым согласились с доводами начальника. Скорее всего, наш преступный мир к взрыву не причастен. Сам метод расправы не характерен для воров. Зарезать, застрелить – это бандиты могут, а вот ликвидировать врагов с помощью живой бомбы – это вряд ли. С другой стороны, «новое мышление» – оно ведь для всех. Это раньше никого не взрывали, а почему бы сейчас не попробовать? «Клубок» (групповое убийство на милицейском жаргоне) распутывать всегда труднее, чем единичное убийство. В «клубке» все перепутано. Поди-ка, догадайся, кого при массовом убийстве хотели ликвидировать.
– Перейдем к остальным жертвам взрыва, – предложил Малышев. – Кто выступит?
Слово попросил я.
– Судя по показаниям свидетелей, в кафе шел неприятный разговор. С одной стороны в нем участвовал кооператор Шафиков, с другой – афганец Демушкин. Комсомольский работник Яковлев был приглашен Демушкиным для солидности, чтобы показать, что горком ВЛКСМ на его стороне. Тихон выступал в споре в роли арбитра. Если они делили собственность, то за посредничество Тихону положены десять процентов от суммы спора. Картина последних минут жизни взорванных спорщиков вырисовывается такая: Демушкин давил на Шафикова, тот оборонялся. Некая третья сила покончила со всеми разом.
– Что они могли делить? – спросил Малышев. – Шафиков не планировал продать свой кооператив?
Мы дружно пожали плечами: хозяйственная деятельность кооператоров нас не касалась, мы же не БХСС, у нас своих дел полно.
– Геннадий Александрович, прошу вас! – Малышев предоставил слово Клементьеву."
"– Нами задержан швейцар-гардеробщик кафе, некий Самошкин, бывший спортсмен, участник боевых действий в Афганистане. По словам Самошкина, он в девять вечера запер кафе. Примерно в половине десятого или немного позже в двери настойчиво постучались. Он открыл и увидел двух сотрудников милиции в шинелях. Один из милиционеров был в звании старшего лейтенанта, второй – сержант. С милиционерами был подросток лет тринадцати, по приметам полностью совпадающий с «живой бомбой». На подростке была осенняя куртка. По внешнему виду гостей швейцар сделал вывод, что они только что вышли из автомобиля: снега на шапках у милиционеров не было, а вчера вечером шел легкий снежок. Пацан был без головного убора, на голове и одежде у него снега также не было.
