Рыжая девушка ругается и отказывается ехать в деревню Юрловка. Но герой объясняет, что это место активно строит коттеджи состоятельных людей. Вместе они устремляются в будущую роскошь за пределами деревни, забыв о мухосранской болтовне.
– Ле-е-е-ен… – хрипло позвал Миша. – Не убивай мне последние мозги взглядом таким. До греха же прилюдного доведешь. Поговори лучше со мной.
Он поерзал, поправляя себя в брюках, и потряс головой.
– Никаких поцелуев больше вне пределов спальни, – пробормотал он, шумно выдохнув несколько раз. – Сдохнуть же так можно. Не пацан же уже. Лен, ты помидоры любишь?
– Что? – хлопнула я глазами, еще не в силах разогнать жаркую пелену вожделения в разуме.
– Помидоры, Лен. Или капусту, – продолжил Миша. Ничего не понимаю.
Мое изумление, похоже, слегка смутило его.
– Ты хочешь дом, Миша?
– Ну да, если ты не против.
– Конечно же хочу! – обрадовавшись, схватила я его за руку. Я вообще обожала бывать у родителей с тех времен, как они сменили квартиру в городе на дом. Мне никогда не надоедало возиться во дворе, сажать, копать, поливать. Лучший в мире отдых, по моему мнению. Но Сергею всегда было поперек горла. Он сильно разозлился, когда мои квартиру продали. Считал это глупостью несусветной, и с годами его отношение к их переезду на землю только ухудшалось.
– Ну вот… – пробормотал Михаил, обращаясь как будто к себе самому. – Идеальная же. Ты от меня никуда даже не думай, Лен, – глянул он серьезно очень искоса, не отвлекаясь от дороги. – Вообще никогда. Что не так будет – говори. Но никуда.
Я на мгновение замерла, осознавая, что он, по сути, говорит мне то же самое, что и муж… да только ведь все совсем о другом и по-другому. Сергей угрожал, требовал меня себе. Себе. Как вещь.
– Никогда. Вообще, – не в силах перестать улыбаться, покладисто согласилась я. – И помидоры я люблю. Свежие, соленые, маринованные, запеченные. И сок томатный обожаю. И капусту. И зелень. И никакой ты у меня не пенсионер.
– Ну по факту-то да, – рассмеялся он, – но не по духу, Лен.
